По краю земли

Она прижала к губам трясущиеся пальцы, думая о том, что вчера Айлек поцеловал её не просто так, а на прощание. Он знал, безжалостно планировал следующий ход и скрыл от неё не просто своё решение, но даже само его намерение! Что ж, значит, её бросили.. вернее, буквально сбросили – со счетов и с водопада, выбросили – из жизни. Всё потому, что она, безвольная идиотка, подвела Айлека. Даже хуже – она предала его!

Венда закрыла глаза и почувствовала, как тут же намокли ресницы. По щекам побежали горячие слёзы. Почему такое повторяется снова и снова? Она недостойна, она разрушает всё, к чему прикасается. И они это знают, вот и стремятся избавиться от неё.. Родители, Рене, Айлек – все!

— А тебе что надо?! – яростно выпалила она, когда Фелтон подошёл к ней с кружкой. От кружки валил пар, и Фелтон аккуратно обернул её платком. – Оставьте меня в покое!

Он отшатнулся, и жидкость выплеснулась ему на руки. Фелтон вскрикнул, уронил жестяную кружку – по полу разлился чай. Фелтон опустился на колени, пытаясь вытереть лужу тонким платком, и Венда едва сдержалась, чтобы его не пнуть.

Казалось, если она оттолкнёт друга сейчас, терять его потом, когда придёт время, будет не так больно.

Венда не потрудилась помочь Фелтону. Ушла за ширму умываться. Однако вместо умывания застыла, уставившись в собственные глаза в маленьком зеркальце. Они выглядели больными и уставшими и всё же источали недостаточно гнева, решила Венда. Разбитое, разодранное в клочья сердце переполнилось обидой и тоской, и Венде безумно хотелось, чтобы гнева в её глазах было больше. Чтобы он достал до небес, проник в один из тех круглых домов, где спят проклятые монахи Орили, вырвал Айлека из его благочестивого сна и дал под дых!

— Ну-ка.. вы что тут устроили? – раздался зычный голос Снешаны.

— Я уже почти всё убрал, – неловко отозвался Фелтон.

Снешана не сердилась. Она отстранила мальчишку от работы и сама вытерла пол огромной влажной тряпкой. Покончив с уборкой, монахиня заглянула в умывальницу к Венде и прозрачно намекнула, что «ваш друг не придёт, а лодка уже заждалась».

Венда не знала, что делать. Уйти вот так, не высказав Айлеку всё, что она думает о нём, казалось настоящим преступлением.. против самой себя. Но монахиня отказалась поднимать Венду в небо, а идти в общину пешком по узкой горной тропке Венда была не готова. Только не ради этого.. этого!..

— Вот придурок, – покачал головой Меркурус, наверное, имея в виду Айлека.

Со вчерашнего вечера Марк держался в тени, как будто чувствовал себя виноватым. И ведь так и есть! Венда открыла рот, готовая ответить, что он сам не лучше. Но Меркурус не собирался пререкаться. Он сгрёб Венду в охапку, попросил Фелтона взять её вещи – и направился к лодке.

Сначала Венда изо всех сил сопротивлялась: орала, молотила его по спине, пыталась выкрутить руки, впивалась ногтями в кожу. Однако Марк встряхнул её так сильно, что рёбрам стало больно и на мгновение остановилось сердце. Она тут же вспомнила: раздражать его может быть опасно. Несмотря на странный эпизод между ними на плато, несмотря на то, что иногда Марк пытался казаться заботливым, несмотря на его сдержанность в последние месяцы, он был силён и непредсказуем. В порыве ярости он легко мог бы переступить черту – как тогда в Набреге, когда убил собственного отца. Эта мысль давно уже тревожила Венду. Зависимость от Марка пугала, не внушала доверия. Что он сделает, если она причинит ему серьёзную боль? И какое количество боли считается серьёзным? Та, что всколыхнул в ней Айлек, считается? Наверняка считается!

Чтобы не закричать и не разреветься от горечи предательства, Венда впилась зубами в собственное запястье. Когда Меркурус наконец спустил её в лодку, она даже не пошевелилась, собираясь пролежать так следующие сто лет. Но он растормошил её и вручил вёсла.

— Ты будешь править, – сказал он.

— Не буду. Я уже сказала, что не хочу, – ощущая, как голову безжалостно сдавил обруч головной боли, пробормотала Венда. – Ариана станет королевой..

— Чего?.. Да лодкой же, а не страной, вот ты глупая! Грести умеешь?

— А почему не ты, Марк? – Фелтон забрался к ним и со стоном наслаждения сбросил с плеч мешки – свой, Венды и ещё один, набитый провиантом от Орили.

Меркурус ответил шёпотом, так что Венда не расслышала. Она, впрочем, и не вслушивалась.

— Логично, – отозвался Фелтон и уважительно покивал.

Пока Меркурус отвязывал лодку, Венда вяло крутила веслом в уключине и смотрела, как ломается и растворяется в воде её отражение. Если бы можно было так же легко стереть воспоминания!..

«Зря мы вообще сюда пришли, – подумала Венда. – Он бы не бросил меня, если бы не Орили».

Она гребла, сколько было сил. Выходило ужасно, однако ни Марк, ни Фелтон не пытались помочь, так что Венда продолжала махать вёслами от всей души, выплёскивая в простые механические движения свою ярость и обиду уязвлённой гордости.

Фелтон избегал смотреть на неё – неужели из-за того, как она набросилась на него в сторожке? Меркурус, наоборот, внимательно следил за всем, что она делает, и лишь молча поправлял её своими вёслами, когда лодка совсем сбивалась с курса. Венда заметила его помощь только часа через два – а заметив, смутилась и прикусила губу. Стыд наконец прорвал заслоны: она бросила грести, схватила Фелтона за руки и принялась извиняться.

Меркурус заменил её на вёслах, и лодка наконец пошла ровно. Ближе к вечеру они сделали привал, который плавно перешёл в ночную стоянку. Орден Орили снабдил их простой палаткой и пледами на случай, если они не дойдут до следующей деревни. Венда в угрюмой задумчивости приготовила ягодный чай над костром, Фелтон нарезал хлеб. Они ели молча, не глядя друг на друга.

Тщательно пережёвывая ароматный ломоть с крупными семечками, Венда пыталась убедить себя, что ей плевать на Айлека. Всегда было плевать, с самого начала. Подумаешь, какой‐то парень! И кожа у него уродливая, бледная, будто с покойником разговариваешь. И руки холодные.

У неё почти получилось – но потом она случайно вспомнила, как крепко он сжимал этими руками её горячие ладони, как мягко касались его тугие чёрные кудри её щеки.. Когда они с Айлеком были рядом, творилось настоящее волшебство: он словно снимал груз с души Венды и делил его на двоих. Он обещал нести его вместе с ней! Или всё‐таки не обещал и она всё себе придумала?