По краю земли

Он выронил коробку; она упала на пол, и стекло не разбилось, но треснуло. Кошмар! Мало того что влез не в своё дело, так ещё и поломал подарок. Фелтон мимолётно увидел в зеркальце, как его физиономию густо заливает закатным красным. О том, что на нём платье, он даже не вспомнил – и сообразил, лишь когда обернулся и увидел, что Венда едва не рыдает от смеха.

— У меня просьба, – торопливо сказал Фелтон.

— Одолжить тебе платье? – прыснула она.

— Да нет! Это так.. экспериментировал.

Фелтон поднял коробочку, извинился, но Венда только махнула рукой. Ей и правда не было дела до ожерелья. Тогда, немного успокоившись, Фелтон подхватил с пола штаны.

— Я много думал в последнее время о матушке и других детях. Понимаешь? Они всегда могут от неё уйти, они ж потеряшки. Но ведь не уходят! Потому что там тепло, сытно, весело..

Венда кивнула. Села на кровать, подобрав под себя ноги, и оставила место для Фелтона. Он плюхнулся рядом, когда закончил стягивать платье и снова надел белую рубаху, которую купил для него в горах Меркурус.

— Хочешь вернуться и поговорить с матушкой? Мы можем это сделать.

— Правда?

— Ну конечно! – Венда прикусила губу, но тут же хлопнула себя по щеке – она пыталась отучиться от дурацкой привычки. – Знаешь, я не хочу это признавать, но.. может, Марель права?

— Марель? – не понял Фелтон. Он уже и думать забыл о сестре Айлека и не помнил, о чём она с ними говорила.

— Ну, что плохо, когда потеряшки сами по себе и никто о них не заботится. Ты сейчас скажешь, что вас не обижают, все вам помогают и так далее, но ведь ты и сам видишь – матушка..

— Да нет, – перебил Фелтон, – всё правильно. В Ориендейле вот нет потеряшек, и ничего.. – Он помолчал немного. – Помнишь, ты говорила, что хотела бы построить дом для всех, кому нужна крыша над головой, за просто так, без денег?

Венда помотала головой.

— А я вот помню. Я бы хотел такой дом для потеряшек. – Фелтон улыбнулся и закатил глаза. – Размечтался, угу?

— У тебя чудесные мечты, Фелти. – Венда взяла его руку и крепко сжала. – А насчёт матушки..

Фелтон поправил рубаху, провёл рукой по несколько отросшим, но всё ещё коротким волосам.

— Я никогда, ни за что на свете не смогу забыть.. то время, – сказал он. – Своё детство. Пока мы с Марком гнались за вами, мне парни в одной деревне предложили погонять с ними в мячик. Они пытались научить меня играть в народную, в кольцо и в этот.. тип..

— В тип‐топ, – подсказала Венда.

— Ага. – Фелтон обречённо пожал плечами. – Вот только я с мячом совсем плох, поэтому всегда проигрывал. Да и вообще не понравилось мне. Но зато я умею шить фартуки и собираю легенды. Это значит, что я странный, да? И никогда не стану настоящим мужчиной, как Меркурус.

— Ангел! – Венда всплеснула руками.

В уголках её глаз почему‐то собрались слёзы. Они дрожали, серебрились, готовые пролиться в любое мгновение, – неужели из-за него?

— Это всего лишь значит, что ты не любишь играть в мяч! А стать настоящим мужчиной ты успеешь, не волнуйся. Борода начнёт расти, ещё пожалеешь.

Он фыркнул, и она рассмеялась и быстро вытерла лицо. Фелтон сделал вид, что не заметил.

— Да и что такое «настоящий мужчина», а? – бодро сказала Венда. – Главное, что ты – настоящий человек! Уже сейчас. И никогда не перестанешь им быть, даже не ломай голову.

Фелтон привалился головой к плечу Венды и обнял её за шею.

— Я так тебя люблю, – прошептал он. – Можно я буду твоим братом?

— Можно, – так же шёпотом отозвалась Венда, – я буду твоей сестрой?

Он улыбнулся и спросил ещё тише, замирая от страха:

— Но как, если ты теперь вернёшься домой вместе с отцом и женщиной с Поверхности?

Она молчала так долго, что Фелтону показалось, будто прошли часы. Сердце колотилось в груди, и ладони вспотели от напряжения. Венда должна была почувствовать, как одеревенели его руки, не могла не услышать бешеного сердцебиения. Тогда почему она тянет?!

— Я же только что сказала, – наконец отозвалась Венда, и её голос был хриплым от волнения, – что мы отправимся на юг и поговорим с матушкой. Вместе с тобой, а не с отцом и Алиной. Я не вернусь домой, Фелти. Ты – мой брат, и мы нужны друг другу. Мы семья.

— Когда твой отец узнает..

— А он не узнает. – Венда отстранилась и лукаво улыбнулась. – Алина ничего ему о нас не расскажет. Она обещала!

Фелтон понял – и облегчённо рассмеялся. Так устроен мир Ангела: если уж дал обещание, то никак не сможешь его нарушить.