По краю земли

ιε

Когда Айлек наконец пошевелился, Фелтон захлопнул книгу и с облегчением выдохнул. Травник разлепил глаза, окинул комнату ошалелым взглядом, как будто не узнавал, хотя это была его комната.

— Фелтон! Так рад тебя.. – Айлек хрипло закашлялся. – Что со мной было?

— Наверное, переволновался. Прости, это всё я виноват! Меркурус тоже чуть с ума не съехал, когда встретил меня в горах. Он сказал мне потом, как вы.. ну.. что вы, в общем.. из-за меня.. – Фелтон поёжился. «Подумали, что меня больше нет» произнести было невозможно. Слишком дико!

— Мы не смогли тебя найти тогда.. Что случилось, куда ты пропал?

Айлек со стоном приподнялся на локтях, подтянул подушку и сел на постели. На бледном лице блестели капли пота, чёрные кудри прилипли ко лбу. На щеках горели розовые пятна. Теперь уже Фелтон не был уверен, что Айлек просто перенервничал. Он выглядел по-настоящему больным.

Фелтон налил травнику тёплой воды с мёдом и рассказал, как очнулся в горном котловане среди огромных птиц. Венда называла их сирлами, только вот Фелтон уже привык к «голубям» и вечно путал, как правильно. Айлек кивал, напряжённо вслушиваясь, но казалось, что он не понимает и половины.

— Лучше не буду тебя сейчас мучить. – Фелтон поднялся. – Потом дорасскажу. Ты отдохни, а я поищу Меркуруса. Он, наверное, у рыжеволосой хозяйки, она нас накормила и забрала одежду постирать..

— А Венда? Уже решила, что будет делать? – прервал Айлек. Он повернулся на бок и смотрел на Фелтона, приоткрыв один глаз. – Вернётся с отцом в Ориенталь?

Фелтон покачал головой.

— Не решила. Меркурус говорит, что не вернётся. Но ему‐то откуда знать! А ты как думаешь?

Айлек закрыл лицо ладонями и помолчал. Фелтон терпеливо ждал ответа, а спустя минуту всё же осторожно протянул:

— Хм-м?

Травник не отозвался. Фелтон на цыпочках подобрался к постели и прислушался: Айлек отрывисто дышал, провалившись в сон.

Фелтон пожал плечами и тихо вышел в коридор.

Меркуруса он не нашёл, хотя заглянул везде, куда только смог. Наверное, тот ушёл спать, а Фелтон не знал, в какую комнату. За окном в темноте и тишине падал снег, напоминая, что зима всё ещё близко и не отступит без боя. Снег напоминал о пережитом в горах и захватывал сердце в тиски одиночества. Всё закончилось хорошо, и всё‐таки Фелтону было не по себе стоять вот так одному в пустом коридоре гостиницы. Он тряхнул головой и поспешил в комнату, где, если он правильно запомнил, ночевала Венда.

Приоткрыв дверь на два пальца, Фелтон осторожно заглянул внутрь. Он угадал: у самого порога валялись сапоги Венды, а дорожный плащ, небрежно переброшенный через спинку стула, соскользнул почти до пола. Фелтон затворил дверь, прошёл к столу и зажёг свечу. Огонь выхватил из темноты остальные вещи, протянул длинные тени.

Венде досталась хорошенькая комната: тёплая благодаря печной стенке, уютная. Кровать кто‐то – вряд ли сама Венда, это было на неё непохоже – аккуратно застелил клетчатым пледом, подоткнув уголки под матрас. Фелтон остановился у шкафчика из тёмно-рыжего дерева с вкраплениями серых пятен. На шкафчике, прислонившись к стене, пристроилось прямоугольное зеркало. Фелтон с любопытством взглянул на собственное вихрастое отражение. Ну и видок..

Интересно, похож ли он на своих родителей? Сегодня он много думал о скорой встрече с отцом Венды – как будет выглядеть старейшина Ориендейла, узнает ли Фелтон в нём черты подруги или нет? А вот то, что его собственная улыбка, пухлые щёки и цвет волос тоже достались ему от кого‐то, Фелтон осознал только сейчас перед зеркалом. Было бы так здорово узнать.. и в то же время странно думать, что семья – это люди, которых он никогда не видел. Можно ли в таком случае вообще считать их родными или его семьёй навсегда останется матушка и другие дети, его «сёстры»?

В неспокойные ночи под крылом огромного голубя-сирлы они часто ему снились. Там, в горном котловане, Фелтон скучал не только по Венде. Он отчётливо вспомнил, как они учились в домашней школе, разучивали танцы и пекли пироги. Матушка всегда была жизнерадостна и заботлива; она много шутила, пела колыбельные и романсы грудным голосом и никогда не ругалась на детей, если они шептались в спальне после того, как гасили свет.

Воровато оглянувшись через плечо, Фелтон потянул на себя дверцу шкафчика. Весь нехитрый гардероб Венды поместился на одной полке: вот зелёная шерстяная кофта из Ельны, с дыркой на локте, вот пуховой платок и шапка, а за ними – то, что он искал.. Фелтон торопливо ослабил завязки на тёплых штанах, скинул сапоги – и спустя минуту уже стоял посреди маленькой комнаты, одетый в единственное платье Венды в крупную красную клетку.

Он закрыл глаза и провёл ладонями по плотным складкам. Ему всегда было удобно в платьях, особенно летом – нигде не жмёт, не жарко и не нужно возиться с завязками или пуговицами. И Фелтону не было стыдно перед самим собой за такие мысли, но..

Он скучал по матушке и в то же время боялся её. Фелтон знал, что все планеты вращаются вокруг какой‐нибудь большой звезды, которая удерживает их на месте, и матушка казалась ему именно такой звездой. В её мире было уютно и безопасно, и он мог бы крутиться там вечно. Лишь сорвавшись с орбиты, Фелтон осознал: вселенная на самом деле гораздо шире и ярче. Опаснее, чем мирок матушки, зато честнее.

И вот он снова в платье, много месяцев спустя. Ну что с ним не так? Неужели он никогда не выкинет из головы эти несколько лет? Зачем матушка так поступила, как она могла?!

Фелтон в отчаянии рванул на себя подол, пытаясь стянуть платье, и завалился на шкафчик. Деревянная полка охнула под тяжестью тела, ударила Фелтона под рёбра, но устояла. Руками Фелтон впился в край полки и под серой шапкой Венды наткнулся на что‐то прямоугольное. Отодвинув вещи, он вытащил плоскую деревянную коробку, наспех завёрнутую в бархатную бумагу. Сквозь пышные ленты и стеклянную крышку проглядывало матовое бледно-розовое ожерелье.

— О-ха! – вырвалось у Фелтона.

Что это за штука, откуда она у Венды? В Ельне у неё такого не было. Фелтон погладил мягкие ленты и подумал, что Венда вряд ли обидится, если он откроет коробочку. Да и не похоже, чтобы подарок что‐то для неё значил, раз она засунула его в дальний угол.

Он принялся за ленты – чтобы снять стекло, нужно было развязать сложный узел, а ножа под рукой не оказалось. Так Фелтон провозился несколько минут, пока за спиной не раздался насмешливый голос:

— Шикарно выглядишь!