По краю земли

ια

— Вон там она, моя Малакка! – старик махнул рукой, указывая на просвет среди деревьев.

Они выезжали из леса. Повозку потряхивало на разбитой дороге, и позади было несколько часов утомительного пути. А впереди..

Старик, очевидно, гордился своей деревней и именовал её «городом», но Венда хорошо знала Ориендейл и понимала, что это просто смешно. Малакка облепила склоны небольшого озера – последнего из длинной цепи Боргентальских озёр, и это всё, что было в ней примечательного. Мостовые отсутствовали, улицы фонарями не освещались, и простые деревянные дома хаотично теснились на пологих холмах. Если бы не близость к преуспевающей Медовой долине, Малакку бы запросто забыли нанести на карту.

Старик прервал их с Айлеком разговор, и теперь Венда никак не могла поймать ускользнувшую мысль. Помнила лишь, что говорили о Фелтоне. После импровизированных похорон – как жаль, что она не поблагодарила Марка за эту идею! – Венде стало несколько легче. Казалось, она готова была отпустить Фелтона. Да, чувство падения с высоты и укол в самое сердце оттого, что его больше нет, никуда не делись. Она будет проживать этот страшный день снова и снова. Но вместе с тем Венда осознала, что по-настоящему любила Фелтона. А любовь не умирает вместе с человеком – она остаётся с нами навсегда.

— Школа? – подсказал Айлек.

— Да! – Она наконец вспомнила. – Точно. Что думаешь?

Айлек пожал плечами. Он сидел в углу повозки, против движения, свесив правую руку за деревянный борт. Венда лишь на днях заметила, как травник повзрослел за последние месяцы. Или даже постарел – хотя разве так бывает?

— Мне кажется, он был бы рад. «Школа имени..» У него есть фамилия?

— Есть. Он говорил, но я забыла. – Венда покачала головой.

— Тогда просто «Школа имени Фелтона». А где?

— В Ориентале, наверное, лучше всего. – Она прикусила губу. – Знаешь, мы ведь не так далеко от дома. Я не хочу возвращаться, но..

Но ради Фелтона?

Через несколько минут старик остановил повозку возле гостевого двора, и Венда, едва не задремавшая от мучительных размышлений, удивлённо распахнула глаза. Такой гостиницы она ещё никогда не видела.

Был ранний вечер, и на дворе почему‐то играли дети. Не двое или трое, а целый отряд. Одни копошились в сугробах и на паутинке из натянутых на столбы верёвок, другие облепили низкие скамейки. Старшим было лет по девять, а самым младшим.. Венда не знала. Ей не доводилось возиться с малышнёй: у неё не было ни родных, ни двоюродных братьев или сестёр.

— Это детские комнаты, что ли?

Старик смутился от её вопроса, запустил руку в неухоженную копну седых волос и почесался, словно пёс. Потом кивнул.

— Раньше гостиница вечно пустая стояла, ну, Малакка ж в стороне от больших дорог, – наконец пояснил он. – А детишек вона сколько, видали? Ну и решили, того, детские комнатки сюда разместить. А ещё здесь маленькая наша книжная и суповые кухни.. Эй ты! – Старик махнул рукой одному из мальчишек постарше, в серых рейтузах, ярком сюртучке и шапочке. Мальчик подошёл ближе, и Венда торопливо отвела глаза. Из-под шапки выглядывали тёмно-рыжие вихры. – Ну-ка кликни Миражет, малычок! А, да вот же она сама идёт, хозяинька..

Высокая молодая женщина выплыла из дверей, словно почувствовала, что о ней говорят. На Миражет была меховая накидка, а под ней – длинное приталенное красное платье. Оно идеально подчёркивало полную грудь и широкие бёдра. Венда поёжилась, чувствуя себя последней оборвашкой в несуразных обносках с чужого плеча. Обычно её не заботило, как она выглядит, но сравнение с Миражет было настолько не в пользу Венды – наверное, страшно даже глаза перевести с одной на другую. Венда нащупала и крепко сжала руку Айлека.

— Дети, заходим внутрь, берём дощечки! – распорядилась Миражет. Она не крикнула, а неторопливо пропела эти слова на ориентальском, и дети, как зачарованные, потянулись к дверям.

Венда и сама едва сдержалась, чтобы не сделать шаг вперёд, но её остановил взгляд малахитовых глаз Миражет. Женщина едва заметно подняла уголки губ, и Венду словно облили топлёным маслом.. нет, цветочным мёдом! Она улыбнулась в ответ, чувствуя, как раны её души рубцуются под слоем медовой патоки.

— Добро пожаловать в Малакку! Вы лешие? 

Венда с готовностью кивнула.

— Поди, утомились в дороге? – Миражет протянула им розовые руки. – Проходите! У нас много свободных комнат, сейчас мы вас накормим, напоим, умоем и проводим в тёплые постели.

«Как же славно, – подумала Венда, следуя за хозяйкой и щурясь от удовольствия. – Ангел, неужели в этом мире и правда ещё есть что‐то хорошее?»

Тот, кто однажды построил здесь эту гостиницу, явно перестарался. Два трёхэтажных крыла, просторный зал, столовые, конюшня, дворовые постройки; где‐то спрятались огромная кухня и кладовые.. Зачем только он возвёл всё это в унылой Малакке и откуда взял средства? Теперь одно крыло полностью отвели детям, и именно там было царство Миражет. Венда невольно вспомнила сказку о жар-птице, которую они читали с отцом. Миражет была именно такой: волшебной и огненной.

В суете приятного вечера на новом месте ночь наступила неожиданно. Миражет ушла укладывать малышей, которых не забрали домой, и Айлек тоже отправился спать. Их с Вендой разместили в разных комнатах. Вернее, не разместили, а предложили выбрать, где им больше нравится, потому что добрая половина дома пустовала. Венде в её комнате приглянулись синие клетчатые занавески на окнах и вид на озеро. На озеро, а не на горы.

Она стянула с себя одежду и долго и с удовольствием умывалась в широком тазу тёплой водой с мылом. Потом так же долго расчёсывала и сушила отросшие и заметно посветлевшие волосы, изучая своё отражение в зеркальце у постели. Что‐то неправильное было в этой обстановке, и в отражении, и в холодной тишине.

Но что? Венда привела в порядок волосы, перевязала их лентой и вдруг поняла. Она осталась одна.

Странно: почти вся её жизнь прошла в одиночестве – няни и гувернантки не в счёт, – но за последние недели и месяцы она привыкла, что рядом с ней..

Больно. Больно было даже просто закончить мысль, однако Венда заставила себя: с самого начала пути рядом с ней непременно был Фелтон. Её ангел-хранитель, её совесть и лучший друг.

А теперь его нет, и Айлека тоже нет, чтобы утешить. Ложиться спать в одиночестве – как это? Венда смотрела на высокую кровать с наброшенными поверх пледами и не могла заставить себя залезть под одеяло. Кто обнимет её, кто согреет холодные ноги?