Страница 67 из 128
9
Выбежав из комнаты после испытания, Эгирин оглянулся в поисках друга. Он даже не заметил, что попал в царство жемчуга. Ему было не до красот, которые предлагала Эссантия.
— Аметрин! – крикнул он.
Его поддержали зрители на трибунах. Они-то, в отличие от Эгирина, видели молодого воина, который никак не мог отойти от обломков картины, усеявших каменный пол. Стоя на коленях, Аметрин с невыразимой тоской смотрел на то, что осталось от мозаики. Ему казалось, что с каждого осколка на него с немым укором глядит лицо отца, омраченное печалью и болью.
— Аметрин! – Эгирин, снедаемый тревогой, сложил руки рупором и закричал еще громче: – Аметрин, отзовись!
Тот, словно услышав друга, поднял голову. Трибуны заволновались. Искренне болея за Аметрина, они загудели и направили все мысли к нему, потрясенному и растерявшемуся от горя.
— Аметрин, вставай и иди! – в унисон кричали они.
Аметрин вздрогнул, поднялся и сделал несколько шагов к двери.
— Давай, давай, давай! – скандировала публика.
С трудом переступив порог, он в последний раз оглянулся, чтобы еще раз увидеть осколки, но комната начала исчезать. Изображение закрутилось, растеклось, словно художник, нарисовавший картину, в гневе размазал краски, взмахом кисти исказив не понравившееся ему изображение.
Аметрин не смог сопротивляться силе, выталкивающей его из комнаты, в которую уже не было возврата, и с глубоким вдохом вышел, плотно закрыв за собой дверь. Она тут же исчезла.
— Слава Эссантии! – услышал он.
К нему подбежал Эгирин.
— Кто? – спросил он, глядя на потрясенное лицо друга. – Отец?
Аметрин кивнул и тихо сказал:
— Все в прошлом. Забыли тогда, забудем и сейчас.
— Конечно забудем, – эхом откликнулся Эгирин. – Время лечит.
В глубине души оба понимали, что лгут друг другу и самим себе. Забыть это они не смогут никогда.
Друзья огляделись.
Они попали в обитель жемчуга. Здесь царствовали перламутровые тона. Бутоны растений переливались мягкими оттенками от нежно-розовых до матово-голубых. Трава, напоминавшая мех огромного животного, ласково обнимала ступни, обволакивая и завораживая. Хотелось лечь, закрыть глаза и немного забыться после пройденных испытаний. Легкие бабочки с крыльями, похожими на створки распахнутой раковины, совсем не боялись людей. Они порхали так близко, что можно было разглядеть рисунок на крыльях, напоминающий мрамор.
Эгирин не удержался и протянул руку. Бабочка тут же уселась на ладонь и с любопытством уставилась на человека выпуклыми полусферическими глазами. Тонкие усики, увенчанные крохотными жемчужинами, потянулись к ладони, знакомясь с необычным запахом. Поняв, что здесь нет ароматного цветочного нектара, бабочка отчетливо фыркнула, недовольно взмахнув крыльями, слетела с ладони и пересела на ближайший цветок. Он оказался намного интереснее диковинного человека.
Эгирин и Аметрин негромко рассмеялись, очарованные красотой, и даже не заметили, как подошли ко второй стойке, на которой стояла статуэтка с изящной жемчужной ветвью, похожей на гроздь винограда. Жемчужины загадочно сверкали и манили к себе.
Друзья остановились и посмотрели в глаза друг другу.
— Ну что? – спросил Аметрин. – Ты не передумал? Ты пришел первым и можешь пойти дальше, я не буду препятствовать. Все по справедливости.
— Я не передумал. А ты?
— Ну а я тем более. Но опять же, если ты не против.
— Да хватит уже расшаркиваться друг перед другом! – не выдержал Сардер.
Земной правитель подал голос впервые за время финала. Тревога за внука снедала его. К ней примешивались растерянность и растущее недоверие к Эссантии, которая устроила такие испытания.
— Да! – подхватили зрители. – Что за телячьи нежности?! Это же поединки, а не школа вежливости!
— Только после вас. Нет, что вы, это я после вас, – два остряка на трибунах разыграли небольшую сценку.
Пиритти и Пироппо сжали кулаки, собираясь броситься на обидчиков, но трибуны вновь загудели, и братья отвлеклись. В центре площади Эгирин крепко обнял Аметрина и, развернув его, подтолкнул к следующей двери:
— Удачи, друг. Я болею за тебя!
— Спасибо, друг! – отозвался Аметрин и зашел внутрь.
Как только за ним захлопнулась дверь, Эгирин вернулся к стойке и осторожно взял статуэтку с жемчужной ветвью с постамента.
За ухом стало нестерпимо жечь. Эгирин прикоснулся к коже. Его пальцы нащупали какую-то припухлость. Осторожно проведя по ней, он понял, что это и есть символ жемчужного мага, такой же, как у деда. Крохотная ветвь, усыпанная жемчужинками, словно искрящейся росой. Гордость наполнила его сердце. Он смог! Смог, невзирая на страхи и сомнения! Подняв статуэтку высоко над головой, Эгирин громко прокричал:
— Ура!
Тут же в небо взлетели тысячи жемчужин, рассыпавшихся на множество крохотных перламутровых капель, которые драгоценным дождем пролились на трибуны. Следом появилась надпись, составленная из ракушек:
«Поздравляем жемчужного мага Эгирина с победой!»
— Ура! – трибуны подхватили победный возглас Эгирина.
Сардер вытер одинокую слезу, изо всех сил стараясь сдержать остальные, которые кипели в уголках глаз. Янтария плакала не стесняясь. Их внук, столько переживший за свою короткую жизнь, взял титул жемчужного мага в самых сложных поединках, которые им только доводилось видеть. Гордость, чувство облегчения от того, что испытания позади, затопили их с головой.
Сентария сияла, как жемчуг на статуэтке, Луна тоже не смогла сдержать слез.
Эгирин вышел из обители жемчуга через открывшуюся в стене арку и попал под шквал аплодисментов и поздравлений. Сев на трибуну рядом со счастливыми бабушкой и дедушкой, он кинул на Луну сияющий взгляд. Она ответила ему взглядом, полным восторга, теплоты и нежности.
Но времени на поздравления не было. Испытания продолжались. И не только для Аметрина. Не успела Луна прочитать напутствие Эссантии, как вновь исчезла. Вместе с ней пропала и Сентария.
Правители опять попытались броситься вслед за девушками, но были усажены на место силой Эссантии. Согласно ее воле, поединки продолжались.