Страница 60 из 128
Аметрин тоже посмеялся, а затем с большим трудом, покраснев от натуги, протиснулся следом. Дверца захлопнулась, и стена медленно ушла под землю, открывая комнату с испытанием.
Тем временем в Валоремии развернулась кипучая деятельность.
Как только Эссантия покинула сокровищницу, книги ожили прямо на глазах. Питая друг друга силой, с остановками и перерывами, давая себе время на восстановление, они делались все могущественнее. Едва их переплеты снова заблестели как новенькие, главная книга взялась за дело. До завершения возрождения Обсидиана оставалось совсем немного, и книга спешила. Сегодня последний день поединков, а значит, последний шанс. Больше Эссантия не будет так надолго покидать Валоремию.
Книга потратила немало сил, чтобы скрыть от правителей происходящие в ней изменения. Не успев завершить процесс в прошлый раз, она была вынуждена поспешно прятать последствия колдовства. На это ушло много сил, что сейчас было непозволительной роскошью. Еще одного такого раза она может и не пережить. Поэтому, не теряя времени, книга вновь потянула к себе тонкие нити, похожие на червей, давая жизнь своему хранителю. Через некоторое время тусклый камень вновь стал прозрачным и засиял хищным блеском. Плавающий в черных завитках паук с каждым новым вдохом книги становился все четче. И вот в наступившей тишине (даже золотистые пылинки притихли и перестали дрожать) в центре камня появилась крохотная трещина.
Дзынь! Тонко зазвенело вулканическое стекло.
Звук был настолько пронзительным и высоким, что даже золотистые пылинки опустились чуть ниже. Им стало любопытно, что происходит. К тому же их всегда привлекало все красивое и нежное. А звуки трескающегося стекла создавали удивительную мелодию. Пылинки, забывшись, даже хотели пуститься в пляс, но тут ужасный скрежет разрушил очарование, и камень лопнул. Пылинки вновь метнулись под потолок, откуда, трясясь и вздрагивая, с ужасом воззрились на картину, представшую перед ними.
Огромный камень, горевший иссиня-черным огнем, лопнул ровно посередине, и из него хлынула черная слизь. Ее было так много, словно она выходила не из камня, а из бездны. Потоками черной лавы слизь стекала со стола на пол, затапливая его. Дойдя до стен, она поползла вверх, плотной массой облепляя каждый выступ.
Теперь задрожали не только золотистые пылинки. Склянки с эликсирами печально зазвенели, свитки с волшебными заклинаниями тревожно зашуршали, древние книги отчаянно захлопали толстыми кожаными переплетами, драгоценные камни в страхе попытались укатиться подальше и, подобно пылинкам, спрятаться в укромный уголок. Но слизь не дала им этого сделать. Облепив стены, она поднялась высоко-высоко и, словно морская волна во время шторма, зависла над обитателями Валоремии.
Склянки заворчали, пытаясь сдвинуть пузатые бока, а светлые книги захлопнули переплеты, пряча драгоценные страницы. На секунду вновь воцарилась тишина. Все смотрели на гигантскую волну Она словно красовалась и давала возможность полюбоваться собой. Вдоволь насладившись произведенным эффектом и убедившись, что все находятся на грани обморока, она слегка качнулась.
Кап!
Первая капля сорвалась сверху и упала на крохотный свиток, пытавшийся отползти в сторону. Слизь, попав на тонкую бумагу, зашипела. Вверх потянулась тонкая струйка дыма. Свиток отчаянно закричал и принялся кататься по полке, пытаясь сбить черный огонь, который все больше разрастался. Пара мгновений – и свиток, захлебнувшись последним криком, исчез, рассыпавшись горсткой пепла.
Кап!
Вторая капля попала на круглый бок затейливого флакона со снадобьем. Тот, пыхтя, с недоумением посмотрел на нее. Ну кто может справиться со стеклом? Но через минуту он кричал так же, как и свиток. Капля прожгла толстый бок, и снадобье белой лужицей растеклось по полке. Вскоре вместо флакона осталась кучка черного пепла.
Слизь, словно издеваясь, не спешила обрушиваться всей мощью, а медленно, по каплям уничтожала драгоценности Валоремии.
Но вот в центре камня началось движение. Из уродливых разломов появились две мохнатые лапы, и наружу выбрался толстый паук с черным брюхом в оранжевую полоску. Черная волна опала обратно и заплескалась у его волосатых страшных ног. У ног его черного могущества, великого Обсидиана. Покрутив лапами, паук с наслаждением потянулся. Сделал он это с таким омерзительным хрустом, что золотистые пылинки в страхе отвернулись, сбившись в плотный шар. Паук осмотрелся и сверкнул глазами.
— Так-так.. Вот только этого нам не хватало, – воскликнул он.
Сделав несколько кругов по столу, он принялся за дело.
Сначала он починил камень, придав ему прежний вид. Вот только размером тот и впрямь стал меньше, Криолине не показалось. Дав второй раз жизнь хранителю, обсидиан потерял часть былого великолепия. Книги отдавали хранителю силу, а камень – душу, что не проходило для него бесследно.
Затем паук оплел все стены паутиной, ловко накинув сеть на шар трясущихся золотистых пылинок.
Не прошло и часа, как Валоремия стала прибежищем зла. Грязная, тусклая, оплетенная паутиной и черной слизью, покрытая плесенью и мхом, она ничем не напоминала уютную колыбель добра.
Не хватало только ведьмы или колдуна.
«Ну, за этим дело не станет», – удовлетворенно подумал паук и засел у двери, раздумывая, как выбраться наружу.