Страница 59 из 128
Сентария же бросила с трибуны цветы. Их подхватил ветер и отнес ребятам. Эгирину – белоснежный, Аметрину – огненно-красный. Друзья закрепили цветы в петлицах и, приветственно помахав трибунам, исчезли вместе с постаментами.
Испытания начались.
На поле из земли медленно поднялась стена с сотней дверей. Двери отличались друг от друга формой, цветом и размером. Здесь были обычные прямоугольные, более редкие квадратные, трепетно любимые драгомирцами круглые и даже никогда никем не виданные треугольные.
Двери, выкрашенные в самые немыслимые оттенки, отличались и оформлением. Рядом с массивной дверью, богато украшенной золоченой лепниной, ютилась неприметная дверца, которая могла вести разве что в чулан или подвал.
Даже ручки были разными. На каких-то дверях они отсутствовали вовсе, их еще предстояло найти среди узоров и орнаментов; на других, напротив, были нарочито вычурными и бросались в глаза.
Эссантия сделала все, чтобы запутать участников. Те двери, на которых красовались огромные ручки, открывались внутрь, и ручка тут не требовалась вовсе, достаточно было просто толкнуть. А там, где они скрывались под узорами, дверь открывалась наружу, и без ручки невозможно было проверить, заперта она или нет.
Зрители переглянулись, уважительно качая головами. Ведь это еще даже не испытание, а всего лишь простой вход в комнату. Если уже здесь все так сложно, то что же будет дальше?
Мгновенно оценив обстановку и проверив ближайшие к ним двери, Аметрин и Эгирин кивнули друг другу и разбежались в разные стороны. Дойдя до края стены, они начали методично проверять двери по порядку, медленно двигаясь к центру. Как они правильно догадались, двери были закрыты, и им предстояло найти ту единственную, которая их пропустит дальше. По задумке Эссантии, участник, который первым найдет открытую дверь, получит небольшое преимущество.
Время шло, а ребята не прошли даже половины пути. Около некоторых дверей им пришлось потратить гораздо больше времени, чем они рассчитывали, в поисках едва заметной ручки, которая скрывалась за декором или вовсе пряталась внутри обшивки. Нужно было сначала обнаружить тайный механизм, привести его в действие, и тогда дверная ручка плавно появлялась из-за скрытой панели.
Эгирин уже минут десять пытался разгадать секрет самой маленькой двери неприметного мышиного цвета, которая так сливалась с каменной стеной, что он вначале прошел мимо и уже начал осматривать следующую дверь, но потом уловил краем глаза едва заметные очертания и вернулся, чтобы проверить.
И действительно, между двумя массивными дверями притаилась едва заметная круглая дверца, такая крохотная, что в нее можно было протиснуться только ползком, да и то рискуя застрять на полпути.
Эгирин задумчиво ощупал контуры двери в поисках петель, ручки или хоть какого-то выступа. Но нет. Она была сделана из цельного деревянного щита, без единого гвоздя. Аметрин, видя, как застыл его друг, тоже остановился и вопросительно посмотрел на него. Эгирин махнул рукой, подзывая к себе.
Драгомирцы охнули. Ну сейчас Эссантия им задаст! Сколько они себя помнили, в поединках каждый был сам за себя. А эти двое уже умудрились наделать шуму в полуфинале, отказавшись идти дальше, пока Луне не окажут помощь. И вот сейчас они вместе уставились на загадочную дверь и задумчиво чесали затылки. Особо впечатлительные зрители даже пригнули головы в ожидании грома, молнии или чего похуже.
Но.. Солнце по-прежнему светило ярко, а над драгомирцами висели приветливые курчавые облака, создававшие тень. Эссантия явно выделяла двух этих юношей, позволяя им то, что не позволяла другим. Хотя.. кто знает, может, никогда и не было запрещено помогать друг другу и это правило придумали сами люди, а не создательница.
Друзья, не подозревавшие о раздумьях зрителей, уже несколько раз ощупали дверцу, решив, что если она такая необычная, то это и есть вход.
В очередной раз пробегая длинными пальцами по обшивке, Эгирин тихонько охнул.
— Что такое? – всполошился Аметрин, а вместе с ним Луна, Сентария и тысячи драгомирцев.
— Ничего страшного! Всего лишь заноза.
Эгирин прищурился, пытаясь выдернуть крупную занозу, крепко засевшую в подушечке указательного пальца. Он никак не мог ее подцепить своими коротко остриженными ногтями.
— Дай я попробую! – вмешался Аметрин.
— Да ну ее. Это всего лишь заноза. Давай думать дальше.
— Нет, все-таки надо вытащить! Кто знает, что нас ждет за дверью, – заупрямился Аметрин.
— Ну давай, моя сердобольная кумушка, – нетерпеливо ответил Эгирин, протягивая другу руку.
Он знал, каким Аметрин может быть упрямым, поэтому не стал тратить время на споры.
Большими пальцами, привыкшими помогать дяде Рутилу в кузнице и скручивать тончайшую проволоку в кружевные узоры, Аметрин ловко ухватил занозу. И через секунду выдернул ее, с ликованием подняв вверх.
— «Сердобольная кумушка» только что спасла тебя от гнойника, – язвительно сказал он и уже собрался выбросить занозу.
— Погоди-ка, – остановил его Эгирин.
— Что такое? Хочешь оставить на память?
— Нет-нет. Мне показалось, она блеснула на солнце.
Аметрин осторожно положил занозу на ладонь и, приглядевшись, восхищенно присвистнул:
— Вот спички-свечки. Это же ключ.
И действительно, на широкой ладони Аметрина лежал длинный ключ, сделанный из тонкой проволоки. Это был, без всяких сомнений, именно ключ. Крохотная петля наверху и небольшие желобки внизу подтверждали догадку.
— Ну Эссантия! – воскликнули зрители.
Напрягая глаза, друзья стали искать замочную скважину.
— Вот она! – торжествующе закричал Аметрин.
Эгирин аккуратно вставил ключ и, удерживая его непослушными пальцами, повернул. Раздался тихий щелчок, и кукольная дверца открылась.
— Ур-р-ра! – прокатилось по трибунам.
— Только после вас, моя «сердобольная кумушка», – склонился в шутливом поклоне Эгирин.
— Нет, что вы, что вы! Это вы нашли дверь, вы и полезайте первым.
Не успел Эгирин восхититься благородством друга, как тот, хитро сощурившись, добавил:
— Вдруг там монстр какой. Пока он тебя будет есть, я успею проскочить дальше!
— Ах ты! – засмеялся Эгирин и, ухватившись руками за верхнюю перекладину, втиснулся в дверной проем. – Хотя ты прав! Я точно должен идти первым. Вдруг ты тут застрянешь! – и, загоготав, спрыгнул по ту сторону стены.