Страница 119 из 128
Галит отправил два отряда обыскивать окрестности, а сам с тяжелым сердцем засобирался в Манибион. Он подвел правителей. Он всех подвел. Луна крепко держала пожилого воина за руку, тайно исцеляя ноющее сердце. Никакой преданности не хватит, чтобы победить коварство мерзкого паука. Не в силах выносить его горе и подталкиваемая каким-то предчувствием, Луна на Лунфиче заторопилась во дворец, значительно опередив Галита с воинами. Но заходить к отцу не стала. Она чувствовала, что не сможет вынести еще одних глаз, охваченных болью и паникой.
— Нам еще предстоит ответить за обман, – пробормотал Стефан.
— Это самая малая из бед.
Тут до их слуха донеслись крики и хлопанье дверей. Придворные бежали по коридору сломя голову.
— Что-то случилось! Я так и знала, я чувствовала, – Луна со страхом вслушивалась в нарастающий шум.
В комнату влетел взъерошенный Фиччик, который отстал под предлогом подышать воздухом перед сном, что на самом деле означало очередной тайный набег на дворцовую кухню. Прожорливый хранитель проголодался, и свежий воздух интересовал его не больше, чем прошлогодняя листва.
— Скорее! – дожевывая булку, заверещал он.
Луна и Стефан испуганно переглянулись и выскочили в коридор.
— Что произошло? – крикнула Луна.
— У госпожи Аниты родился сын, – выпучив глаза, сообщил хранитель и чуть не подавился.
Луна мгновенно забыла обо всех предчувствиях, страхах и бедах.
— Что?! Стефан! – ее глаза засияли. – Ты слышал? Сын!
Схватив друга за руку, она побежала вслед за слугами, которые торопились в лазарет.
В наступившей тишине паук яростно рявкнул:
— Упустили!
Он на секунду замолчал, а потом переспросил уже другим тоном:
— Погоди, погоди.. Что сказал хранитель?
— У госпожи Аниты родился сын, – послушно повторила Сильвина.
— Вот это да! – паук радостно постучал по обложке. – Ты слышала?
Книга возбужденно зашуршала листами.
— Жертва.. Я хочу именно такую жертву.. Да-да.. Мне нужен этот ребенок..
Обсидиан радостно крутанулся на месте. Камень на переплете наполнился длинными черными лентами-червями, которые извивались, собираясь в мерзкий клубок. В его голове проносились сотни мыслей.
Он-то хотел, чтобы Сильвина с помощью книги довела Луну до полного изнеможения. И, когда та окажется на грани жизни и смерти, подчинить себе ее волю. Затем книга должна была избавиться от Сильвины, забрав себе ее злость и получив дополнительные силы. А потом можно было приступать к захвату Драгомира. Но в плане было слабое место. Изголодавшаяся книга могла просто убить Луну, и паук не смог бы ей помешать.
А тут такой подарок!
«Наследничек целителей заторопился на свет. Ох, зря он это сделал, зря!» – думал паук.
Забрав его жизнь, книга станет сильнее. Напитавшись страданиями Аниты, затем убив ее и заодно Сильвину она без проблем подчинит Луну, не причинив той особого вреда.
— Так, пошли в лазарет, – скомандовал Обсидиан.
— Но.. я не хочу в лазарет.. – промямлила Сильвина.
— Ты что? – зашипел паук, не в силах скрывать нетерпение. – Новорожденный целитель. Это же такая удача. Заберем его душу, и весь Драгомир накроют отчаяние и горе. А следом убьем Луну. И все! У драгомирцев больше не будет надежды. Книга получит столько страданий, сколько не получала уже шестнадцать лет! И тогда.. Ты станешь самой могущественной колдуньей.
Сочиняя на ходу, паук давился злобной слюной, предвкушая, как на самом деле будут развиваться события. Он пытался сдержать радость. Его лапки тряслись от лихорадочного возбуждения.
— Но это же всего лишь ребенок, – Сильвина чуть не плакала.
— Это не просто ребенок. Это долгожданный ребенок. Первый из целителей. У людей появилась надежда. Нужно ее отнять, и немедленно. А ну-ка быстро! – рявкнул Обсидиан.
Сильвина, прижав к себе книгу, взобралась на подоконник. Небольшая туча мгновенно доставила их к лазарету. Найдя комнату Аниты, они притаились у окна, поджидая удобного момента.
Около комнаты образовалась небольшая толчея, но Гелиодор, не скрывавший счастливых слез, быстро навел порядок. Правители по очереди поздравили молодую мать, полюбовались новорожденным и со счастливыми улыбками разошлись по комнатам. Им так не хватало радостных событий, и счастье окрылило их, наполнив надеждой.
Настал черед Луны. Оставив Стефана у дверей, она заторопилась к обожаемой тетушке, поцеловав Гелиодора, застывшего на посту у порога комнаты. Едва зайдя внутрь, она сразу же увидела маленький сверток, который уютно сопел и причмокивал. В груди что-то расплавилось и стало так горячо, что Луне захотелось схватиться за сердце.
Она быстро обняла уставшую, но бесконечно счастливую Аниту и устремилась к крохотной ажурной колыбельке, выкрашенной в белый цвет. Гелиодор лично сделал ее, вложив всю любовь. Невесомая, сотканная из изящных завитков, переплетающихся друг с другом, она была подвешена к потолку и слабо покачивалась от легкого ветерка, проникающего через широко распахнутое окно. Крохотные алмазы, свисающие на золотых нитях, тоненько позвякивали в такт. Луна нетерпеливо склонилась и замерла от умиления. Малыш был чудесный. Почти точная копия Гелиодора, такой же веснушчатый, с упрямым подбородком, оттопыренными ушами, он тем не менее унаследовал цвет волос Аниты.
— Они каштановые, – с восторгом прошептала Луна, осторожно касаясь рукой мягких завитков.
— Прямой потомок целителей, – гордо ответила Анита.
Мальчик смешно сморщился и распахнул глаза. Теплые, янтарные, с золотистыми крапинками, точь-в-точь как у его отца. Луна почувствовала, что любовь заполнила все ее существо.
Рядышком на небольшой подушке похрапывала крошка-куница. Как только ребенок открыл глаза, она тоже проснулась, села на кромку колыбельки и с наслаждением потянулась. Луна ахнула от восхищения. Крохотный зверек с темно-коричневой шерсткой и пылающей грудкой, которая даже немного искрилась. Вот искры побежали по шерстке. Добравшись до кончика хвоста, они собрались вместе и вспыхнули настоящим пламенем. Хранительница с любопытством уставилась на новое лицо, внимательно осмотрела Луну и, решив, что подопечному ничего не угрожает, вновь вытянулась на подушке. Крохотный огонек на кончике хвоста немного поплясал, отбрасывая причудливую тень, а затем затих. Очарованная Луна вновь перевела взгляд на малыша.
— Его зовут Реальгар, - тихо сказала Анита.
— Какое чудесное имя!