Все пройдет

-Мам! Ты чего? -я смотрела на застывшую маму, с силой подпирающую стену, словно то ли стена, то ли она сама сейчас рухнут.

-Зачем тебе звонил Никита?!-слова, разделяемые паузами, звучали грубо.

-Какой ещё Никита? — не сразу поняла я.

-Дядя Никита! — тон её голоса повышался с каждой произносимой буквой.

-Дядя Никита? Не знаю зачем. — попыталась спокойно соврать.

-Говори! Немедленно!

-Ладно-ладно! Как бы тебе это объяснить. — придумать на ходу какую-то вменяемую версию я не смогла, поэтому решила сказать как есть.

-Он звонил, сказать, что вернулся в город.

-Зачем? Ты объяснишь, наконец? Что у вас за дела?

-Я работаю у него.

-Да?! И кем же, что он так настойчиво тебе звонит? — едко и громко усмехнулась мать.

-Еду готовлю, а ты что подумала?! -начала нападать в ответ.

-Давно?

-С осени.

-И сколько стоят твои… Услуги?

-Хватит для поступления. Вы же не даете мне денег, живете в своих страданиях, папа забил на нас, как овощ сидит перед теликом, а ты, то со своими подружками, то на даче.

-Винить меня вздумала? Меня? Не этого, дядю Никиту? Это ведь он уволил твоего отца, оставив нас без средств к существованию.

-А мне плевать, слышишь, на всех вас! Он предложил мне работу — я согласилась, что не так?

-Эгоистка! Мы с отцом всё для тебя делали, а ты не ценила.

- Спасибо большое, теперь-то что, чего вдруг резко перестали? — зло оскалилась я, всхлипывая и вытирая слёзы махровым рукавом халата.

-Жизнь такая, дорогая, ноу мани ноу хани.

-Не пробовала работать? Говорят, там деньги платят!

-Без тебя разберусь, как мне жить и что делать! Хватит, иди в свою комнату, ещё поговорим.

-Супер! -и я хлопнула дверью.

Когда закрывается одна дверь, где-то открывается другая. На этот раз входная.

-А вот и муженёк припёрся, — услышала я за дверью.

-Здрасьте. — нечётко послышалось в ответ.

-Слава, с каких пор на собеседовании теперь наливают?

-Вот у тебя нюх. Перестань. — устало ответил папа.

-Так где ты был?

-Где был там уже нет.

-А ужина сегодня тоже нет. Догадываешься почему?

В ответ тишина.

- Может, потому, что нет денег на продукты?! Слава, боже мой, долго ты ещё будешь слоняться по городу, ездить на рыбалку и охоту с друзьями? У нас закончились все сбережения! Ты должен найти работу!

-Да кому я нужен! Ты вообще, о чём говоришь! — вместе с чайником закипал и он. И вообще, я устал работать, я хочу заняться, наконец, чем-то действительно важным.

-Ох, ты! И чем же, например?

-Я всегда хотел рисовать, сочинять стихи, а не чертить эти бесконечные типовые проекты.

-А нам теперь на улице милостыню просить, пока ты будешь рисовать?

-Не дави на меня, Кира, терпеть это невыносимо.

-Надо же, какая ранимая душа!

Разговор прервался, и мама хлопнула дверью своей комнаты, а потом входной дверью.

Через несколько дней мама пригласила в гости подружек. Я, как обычно, сидела в комнате и слушала музыку в наушниках.

До моего плеча дотронулись, и я вздрогнула.

-Марина, я тебя кричу уже минут пятнадцать, может, поужинаешь?

-Мам, ты меня напугала. Не буду, спасибо, -и я вернула наушники обратно, когда мама вышла из моей комнаты.

Я рассматривала картинки с недели мод в Париже и случайно зацепила стулом провод наушников, который был воткнут в блок питания компьютера, стоявшего на полу, и он порвался.

Ладно, почитаю, книга оказалась скучной, а вот голоса с кухни привлекли моё внимание.

-Ой, Тань, мне ведь когда-то безумно нравилось это в нём. Его стихи, которые он произносил в прохладных сумерках, под шум дождя, или на рассвете. Они добавляли новые ощущения, проникали в самое моё сердце, минуя разум, унося в невероятный мир, где живут чувствами. Глядя на него, хотелось улететь туда и никогда не возвращаться. Мир грёз и наслаждений. От Никиты, напротив, хотелось бежать. Слишком голая жизнь.

Понимаешь, Никита -стекло в окне ветхого дома, сквозь которое видна реальность, без прикрас, Слава -морозный рисунок на нём.

-Я никогда не могла подумать, что буду встречаться с таким, как Никита. Простым парнем, из соседнего подъезда, который переехал с родителями несколько лет назад. Вместе ходить в школу и учиться в одном классе, бегать за мороженным и пинать осенние листья во дворе.

-Кир, а помнишь, ты рассказывала, как Никита обещал ещё в школе, что вы поженитесь! — восторженно спросила тётя Таня.

-Да, я тогда ещё спросила, почему через два, а он ответил, что надо окончить школу, сходить в армию. А потом он расписал всю нашу будущую жизнь, мол, родим девочку или мальчика, переедем к его родителям, потом как-нибудь накопим.

-Ага, и работать на стройке или махнуть на север, тогда такие заработки были в почёте, -добавила тётя Таня.

-Тань, ну не о таком я мечтала, понимаешь: учиться, жениться, родить, умереть. Мне хотелось красоты и сказки, а не трещин на стенах родительской квартиры и стола, практично покрытого клеёнкой. Но и обижать Никиту не хотелось, мы дружили. Рюкзак таскал, конфеткой «Белочка» угощал.

-Да, Кир, зря он тогда вас со Славкой познакомил.

-Ну он не мог, это же его лучший друг, с садика. Это было неизбежно.

-Странная дружба у них была, ничего общего, пловец и художник. — добавила подруга.

-Слава не был каким-то особенно красивым, но всегда элегантен, денди, в дорогих кашемировых пуловерах, жилетах и накрахмаленных рубашках. А когда он читал стихи, или говорил о чём-то красивом, его внешность переставала вообще что-то значить. Если бы способность к творчеству и талант передавалась по воздуху и притягивала. Его быстрые карандашные портреты на тетрадном листе или даже салфетке льстили живым объектам, раскрывая и показывая их изюминку. С ним мир казался красочнее, и я как его часть.

-Ой, девочки, давайте выпьем. — перебила тётя Галя.

Звон бокалов разбавил мамину исповедь.