Все пройдет

Глава 7. Юля

Дядя Виктор доставил нас с тётей Машей и Павликом, до яхт-клуба на большом серебристом джипе. Проехав через широкую реку по мосту, мы остановились у вывески «Адмирал». У берега, безоблачное небо протыкали мачты с белыми парусами. Волны, от рассекающих по воде быстрых катеров и водных мотоциклов бились о бока припаркованных рядов лодок и катамаранов. Песчаный пляж украшали зонтики с удобными деревянными шезлонгами, покрытыми мягкими матрасами лазурного цвета. На каждом свободном шезлонге лежал комплект из пушистого оранжевого полотенца и подушки такого же цвета. У бара вокруг низких столиков, хаотично развалились в мягких бесформенных пуфиках-апельсинах гости клуба. На стойках, в виде мохнатых стволов пальм, висели гамаки из сеток с большими ячейками. От бара к воде тянулась длинная деревянная дорожка -настил.

Ваня и Павел сразу побежали плескаться к берегу, взрослые девочки: тётя Маша, Вита, Света и Вика, загорали, потягивая разноцветные коктейли у бара, остальные уже рассекали по воде, наслаждаясь скоростью и брызгами. Дяди Антон и Виктор, с сотрудниками клуба общими усилиями спускали водный мотоцикл с прицепа автомобиля.

Дети ныли и просились покататься. И вот пробил их детский час. Главный экстремал, вдоволь накатавшись по очереди с дядей Виктором, сжалился и катал мелких. Визг, писк, восторг! Желающих прокатится прибавилось, и Антон уступил транспорт Артуру и Марку.

Надежда, что про меня забудут, росла. Экстрим — совсем не моя тема. Лучше полежать в тенёчке, читая «Алхимика» П. Коэльо. Дочитав его, я села на шезлонг и заметила в безлюдной части пляжа, несколько бабочек, кружащих парами. Я подошла ближе: на песке сидела сотня, а может, больше, белых бабочек-капустниц, образуя шелестящий махровый кружок. Что они здесь делают?

-Даже бабочкам нужна живительная влага. —задумчиво произнёс куда-то вдаль дядя Антон, осторожно подкрадываясь, чтобы не спугнуть стайку.

-Никогда такого не видела! Неужели правда пьют?

-Тысячи людей живут без любви, но никто — без воды. Хью Орден. Все мы жертвы инстинктов, люди и животные.

-В животных иногда больше души, чем в людях, и, мне кажется, они тоже способны любить.

-Легче думать, что люди и животные бездушные, в противном случае приходится взвешивать каждое слово и поступок, чтобы не задеть их души.

Наши взгляды встретилась, и ничего не говоря, мы оба отошли подальше от бабочек, чтобы их не тревожить.

-Легче не значит лучше. —продолжила я разговор.

-Не поспоришь. -Как ты думаешь, если человек очень хочет помочь другому, но не вправе это делать? Как ему поступить?

-Что стоит за его желанием? Почему ему важно это сделать? —уточнила я, всматриваясь в водную гладь, с пляшущими по ней жёлтыми бликами-крестиками.

-Потому что может и хочет, чтобы другому стало хоть немного легче. —через пару секунд молчания объяснил он. -И потому что он очень ему дорог.

-Тогда я не понимаю. Если дорог, как не помочь, что мешает?

-Общество, правила, устои.

- Значит, это благо может не быть для него таковым или вообще принесёт вред?

-Всё возможно.

-Ты хочешь причинить добро?

-Ты думаешь, лучше пройти мимо?

-Я думаю, что, нельзя обобщать. Может быть, если он попросит, тогда стоит помочь?

-А если знаешь, что он никогда не попросит, привык справляться сам? -Антон потёр костяшкой согнутого пальца подбородок.

-Если, например, дать алкоголику денег на выпивку это не добро, а малодушие. Кажется, у меня нет ответа на ваш вопрос.

Я задумалась.

А что для меня было бы лучшей помощь? Если бы мне дали много денег? Нет, это только унизило или привело к бо́льшим проблемам, потому что я не знаю, как с ними обращаться. Если бы меня усыновили другие родители? Тоже нет, я уже вполне взрослая, и мне это только помешало бы. Главное, это то, что сделали для мои родные «москвичи», они дают мне заботу, внимание и свободу быть собой. Жить, ошибаться, выбирать, где учится, с кем дружить. Они верят, что я справлюсь, ведь испытания даются по силе испытуемого.

-Я думаю, главной помощью для любого человека будет внимание, даже если я, к примеру, не знаю человека и уделю ему внимание, это уже будет для него большая помощь. Заглянуть ему в глаза, по-настоящему искренне спросить, как у него дела. Это будет значить, что его заметили, что он важен и окутали его на секунду или на час теплом своего внимания.

-Ты очень мудро рассуждаешь, спасибо тебе за помощь, думаю, так и следует поступать.

Взгляд дяди Антона из задумчивого резко стал озорным.

- И, кстати, я уже всех покатал! Твоя очередь! Лови!

В меня полетел оранжевый спасательный жилет, снятый дядей с крючка на зонтике.

-Надевай и поплыли!

Против такой бодрости моё жалкое и неуверенное сопротивление бесполезно. С неохотой я поплелась за ним, как качающийся бычок из стишка. Всё это не для меня, плаваю плохо, глубокая вода, чего ещё ожидать я не знала, затряслись ноги. И зачем вообще этот риск? Антон затянул на мне крепления жилета потуже, сел на водный скутер и протянул мне руку.

Вначале мы медленно, легко покачивались на воде и спокойно удалялись от берега. Скорость росла, и от движения по дуге, создавались волны, на которых мы стали подпрыгивали, кружить, резко менять направление.

Ветер дует в лицо, воздуха не хватает, мне страшно. Я обхватила руками, как могла, но не смогла сомкнуть руки, слишком широкой была его спина.

Драйвер не сбавлял. На очередной водной кочке я со страху прижалась к его спине ещё сильнее и стало легче, я почувствовала будущие манёвры и... оказалась в воздухе, резко плюхнулась и ушла под воду.

Я упала далеко от нашего транспорта. Жилет вытащил меня на поверхность. Всё чего я могла испугаться, произошло в один миг, но я просто не успела испугаться. Мне стало жутко смешно от этого.

Тогда я обменяла свой страх на свободу и желание быть здесь и сейчас, летать, падать и всплывать.

Дядя Антон подплыл на скутере, наклоняясь, протягивая руку и тревожным голосом, крикнул: «В тебе двадцать килограмм? Как ты так улетела? Не ушиблась?».

А я залилась непрерывным смехом. Потому что мне было легко! Впервые в жизни.

- Эй! Тебя ловить или сама поплывёшь до берега?!-и заразился моим смехом.

-Да! Всё хорошо! И дотянувшись до его руки, и потянула его в воду. Не знаю, что вселилось в меня тогда.

Он вынырнул, вытирая глаза от воды.