Страница 81 из 85
— Мой хотя бы подкреплён должностью.
Я рассмеялась. Старую реплику он помнил. Разумеется.
— Уходите.
— Уже.
У двери остановился.
— Вера.
— Что?
— Я всё-таки пришлю два стула.
Я взяла со стола папку.
— Романов.
Он исчез за дверью прежде, чем она долетела до него. Папка упала на пол. Из соседней комнаты выглянула моя помощница Катя.
— Всё нормально?
— Абсолютно.
Она посмотрела на дверь. Потом на папку.
— Артём Викторович опять что-то предложил?
— Стулья.
Катя кивнула с удивительно серьёзным видом.
— Понимаю.
— Не начинай.
— Я ничего.
И скрылась. Я посмотрела на закрытую дверь и улыбнулась. Пять месяцев назад мне казалось, что сложнее всего будет доказать невиновность человека, против которого кто-то годами собирал документы. Оказалось, есть задачи труднее. Например, объяснить Артёму Романову, что моя переговорная прекрасно проживёт без восьми одинаковых стульев.
История с Михаилом и Олегом не закончилась в ту ночь, хотя именно так мне иногда хотелось её помнить: старый проектный кабинет, признание Михаила, появление Артёма ровно через двадцать пять минут и Олег, который наконец понял, что в случае провала ему собираются оставить всю техническую часть схемы.
Дальше началась уже не наша работа. Утром совет вернул Артёму полномочия, а независимая группа неделями сводила то, что мы успели собрать, с резервными журналами, банковскими маршрутами и корпоративными архивами. Подтвердилось главное: часть документов и электронных следов против Артёма была создана искусственно; его участие в выводе денег не подтвердилось. Олег показал, какие события менял в системе доступа и какие записи камер выгружал. После того как стало очевидно, что Михаил готов отделить «самовольные действия безопасности» от финансовой схемы, его желание прикрывать старого союзника заметно уменьшилось.
Павел, когда смог подробно говорить о своей проверке, подтвердил, что подобрался к подрядчикам ближе, чем мы предполагали. Полного отчёта, которым я ловила Михаила, действительно не существовало, зато одну рабочую подборку Павел сохранил вне корпоративного контура. Он не предвидел конкретного нападения — просто перестал доверять системе. Этой профессиональной привычке я мысленно поставила высшую оценку.
За несколько месяцев проверяющие восстановили маршрут ста восьмидесяти семи миллионов. Часть средств оставалась на счетах компаний-посредников, часть была превращена в активы через связанные структуры. Практически всё удалось найти и вернуть компании через официальные процедуры. Мне особенно нравилось, что итоговая цифра снова стала скучной: не тайной и не красивой схемой, а просто деньгами, которые не принадлежали человеку, решившему назначить себе компенсацию за двадцать лет старой обиды.
Михаил и после этого не называл себя обычным вором. Насколько я знала, он сотрудничал там, где доказательства уже не оставляли пространства, и спорил там, где ещё видел возможность спорить. Переубеждать его я не собиралась. Моя часть этой истории закончилась раньше — в день, когда совет предложил мне вернуться.
Это произошло через три недели после признания Михаила. Лидия Андреевна пригласила меня в ту же переговорную на двадцать девятом этаже. Я пришла с временным гостевым пропуском. Теперь он работал. У турникета я даже остановилась на секунду и посмотрела на зелёный сигнал. Сотрудник охраны вопросительно поднял глаза.
— Всё хорошо?
— Да.
Просто иногда один зелёный огонёк отлично показывает, сколько всего успело измениться. На заседании присутствовали трое членов совета, Елена Корнеева и Артём. Увидев его, я сразу сказала:
— Вы не должны здесь сидеть.
— Почему?
— Конфликт интересов.
Лидия Андреевна сняла очки.
— Вера Сергеевна, прошу. Мы ещё даже не начали.
— Я заранее.
Артём выглядел подозрительно довольным.
— Я в голосовании не участвую.
— Уже лучше.
— И вообще приглашён только на первую часть.
— Ещё лучше.
— Вы даже не знаете, что мы собираемся предложить.
— Примерно представляю.
Лидия Андреевна положила перед собой папку.
— Тогда сэкономим время.
Совет официально отменил все решения, в которых моя профессиональная добросовестность ставилась под сомнение. В итоговом заключении независимой группы отдельно указали: мои первоначальные выводы о подготовленном характере схемы, несоответствии подписей и невозможности использования пропуска были подтверждены. Фотография с Артёмом признана вмешательством в ход проверки. Формулировка мне понравилась. Наконец снимок описывал не моё поведение. Поведение человека, который решил использовать его против меня.
— Компания готова восстановить вас в должности с момента окончания отстранения, — сказала Лидия Андреевна. — С сохранением всех условий и выплатой за весь период.
— Спасибо.
— Это ещё не всё.
Конечно.
— Мы хотим расширить полномочия внутреннего контроля. Прямое подчинение комитету, отдельный бюджет, право самостоятельно привлекать внешних специалистов и доступ к материалам без согласования с исполнительным руководством.
Я взглянула на Артёма. Он сидел совершенно спокойно.
— Вы согласны?
— Со структурой — да.
— Даже с тем, что не сможете влиять на внутренний контроль?
— Особенно с этим.
Я приподняла брови.
— Запишите дату.
— Уже.
Лидия Андреевна продолжила:
— Вера Сергеевна, по сути это модель, за которую вы спорили с нами последние два года. Мы готовы её утвердить и предложить вам вернуться руководителем функции.
Хорошее предложение. Пожалуй, лучшее, которое я могла получить в большой компании на своей позиции. Больше независимости. Больше полномочий. Прямой доступ к совету. Возможность построить подразделение так, как я считала правильным. И генеральный директор, который теперь прекрасно понимал, что вмешательство в мою работу может закончиться не только спором. Пять месяцев назад я бы согласилась. Три месяца назад — возможно. В тот день уже нет.
— Спасибо, — сказала я. — Но я не вернусь.
Молчание длилось всего несколько секунд. Артём не изменился в лице. Лидия Андреевна посмотрела внимательнее.
— Из-за отношений с Артёмом Викторовичем?
— В том числе.
Я не собиралась делать вид, что этого фактора не существует.