Страница 73 из 85
— Он вам ещё не сказал?
— Мы говорим не об Артёме.
— Разумеется.
— Михаил.
Он сел напротив.
— Хорошо. Давайте без игр. Вы нашли старые шаблоны.
Я не ожидала такой прямоты.
— Откуда знаете?
— Потому что иначе не начали бы спрашивать о полном отчёте Павла именно сегодня.
— Слабая логика.
— Я знаю вас достаточно, чтобы понимать: одной записки Павла про ваш найм вам было мало. Значит, появилось что-то новое.
— И вы решили, что шаблоны.
— А что ещё можно найти в старой переписке?
Я промолчала. Он едва заметно улыбнулся.
— Значит, угадал.
Возможно. А возможно, знал. Пока разница оставалась слишком большой.
— Вы готовили их, — сказала я.
— Да.
— Для «Альты».
— И не только.
— В документах нескольких нынешних подрядчиков сохранились ваши формулировки.
— Через двадцать лет? Не удивительно. Корпоративные шаблоны живут дольше сотрудников.
— И ошибки?
Теперь он замолчал. Совсем ненадолго.
— Какие?
— «Соглосование».
Михаил медленно откинулся назад. На его лице впервые за весь разговор появилось что-то настоящее. Не страх. Раздражение.
— Вы серьёзно пришли сюда из-за орфографической ошибки?
— Нет. Из-за того, что одна и та же ошибка десятилетиями ходит за вашими документами.
— И это ваше главное доказательство?
— Я не говорила, что главное.
— Тогда покажите отчёт Павла.
— Зачем?
— Потому что он мог взять те же документы и сделать тот же вывод.
— Вы очень хотите знать, что именно он успел понять.
— Конечно. Человека нашли тяжело пострадавшим после того, как он несколько недель проверял компанию. Нормально хотеть знать, что он обнаружил.
— Особенно если обнаружил вас.
— Особенно если ошибся.
Я посмотрела на часы на стене. Прошло шесть минут. Михаил заметил.
— Ждёте кого-то?
— Привычка.
— После лифта?
— Возможно.
Он усмехнулся.
— Случайность, которая всё изменила.
Вот оно. Фраза прозвучала слишком точно.
— Что именно изменила?
Михаил посмотрел на меня.
— Ваши отношения с Артёмом, очевидно.
— Я не об этом.
— Тогда о чём?
— Почему вы назвали поломку лифта случайностью?
— А чем она была?
— Вы уверены?
Он едва заметно напрягся.
— Вера, вы действительно думаете, что я занимаюсь лифтами?
— Нет. Просто странно слышать такую уверенность от человека, которого не было внутри.
— Техники наверняка установили причину.
— Вы читали заключение?
— Нет.
— Тогда откуда знаете?
Михаил несколько секунд молчал. Потом пожал плечами.
— Потому что если бы кто-то специально ломал лифт, это был бы совершенно бессмысленный способ подставить Артёма.
Хороший ответ. Снова.
— Согласна.
— Наконец-то.
— Поломка действительно была случайной.
Он посмотрел на меня внимательнее.
— И?
— И именно поэтому разрушила ваш план.
Тишина. Никакой театральной реакции. Михаил только чуть изменил положение рук на столе.
— Вот теперь вы всё-таки обвиняете.
— Нет. Проверяю гипотезу.
— Какую?
— Артём должен был выйти на двадцать восьмом этаже через несколько секунд после входа в лифт. Павел уже собирался встретиться с ним. Я должна была поехать вниз. В 21:37 мой идентификатор появляется возле кабинета Артёма. Если бы лифт работал, никто не смог бы доказать, что меня там не было.
Михаил слушал.
— Но мы застряли вместе, — продолжила я. — И получили алиби друг для друга. Человек, который создавал электронную историю, этого не ожидал.
— Красивая версия.
— Мне тоже нравится.
— Только есть проблема.
— Какая?
— Она предполагает, что кто-то заранее знал, где вы будете в 21:37.
— Нет. Она предполагает обратное. Человек рассчитывал, что к этому времени я уже уеду.
В его взгляде что-то изменилось. Совсем немного. Я продолжила:
— Мой идентификатор нужен был не для того, чтобы реально открыть дверь. Он нужен был для истории, которую найдут потом. А камера исчезла на тринадцать минут, чтобы не было человека, противоречащего этой истории.
Михаил помолчал.
— И всё это, по-вашему, сделал я?
— Нет.
Я специально ответила сразу.
— Тогда кто?
— Олег.
И вот здесь произошло то, ради чего я приехала. Михаил не удивился. Он раздражённо выдохнул.
— Фомин не способен был придумать такую конструкцию.
Я ничего не сказала. Он понял слишком поздно. Совсем немного. Глаза стали жёстче.
— Почему? — спросила я.
— Потому что вы переоцениваете его.
— А вы хорошо знаете предел его способностей?
— Двадцать лет.
— Тогда объясните.
— Что именно?
— Почему Олег не мог придумать схему.
— Потому что безопасность — это исполнение. Он никогда не строил финансовую часть.
— Значит, финансовую часть строил кто-то другой.
Михаил отвёл взгляд.
— Разумеется.
— Кто?
— Вы знаете ответ, который хотите услышать.
— Я хочу ваш.
Он встал. Прошёл к окну. Я не двигалась.
— Знаете, что самое смешное? — спросил он.
— Пока ничего смешного не услышала.
— Вы все смотрите на Артёма и думаете, что компания появилась потому, что он однажды решил её создать.
— Я так не думаю.
— Думаете. Все думают.
Он повернулся. В голосе не было прежней мягкости.
— Двадцать лет одно и то же. Романов нашёл клиента. Романов привлёк инвестора. Романов открыл регион. Романов спас сделку. Романов построил компанию.
— А вы?
— А я делал так, чтобы его обещания вообще можно было выполнить.
Это я уже слышала. И от него. И от Артёма. Но сейчас фраза звучала иначе.
— Первый склад собирал я. Первых перевозчиков искал я. Когда у нас срывался маршрут, звонили мне. Когда люди не выходили на работу, звонили мне. Когда подрядчик в последний момент отказывался, я находил другого. Артём приезжал на встречу и говорил: «Сделаем». А потом уходил договариваться дальше. И каким-то чудом сделать это должен был я.
— Вы сами выбрали такую роль.
— Сначала.
Он усмехнулся без улыбки.
— В двадцать два года кажется, что если ты действительно полезен, это обязательно когда-нибудь увидят.
— Не увидели?
— Артём видел.
Ответ меня удивил. Михаил заметил.