Страница 55 из 85
— Но всё упирается в одно.
— Кто отдавал приказы.
— Да.
Если это Михаил, нам нужны были доказательства, а не двадцатилетняя дружба, обида и совпадающие документы. Если не Михаил, существовал кто-то ещё. Кто-то, кому была выгодна и старая схема, и нынешний спектакль с Артёмом, мной и Павлом. А Олег мог быть не архитектором. Руками.
— Спросим его завтра? — сказал Артём.
— Не сразу.
— Опять.
— Если он поймёт, что мы нашли старые документы, всё электронное, до чего он ещё имеет доступ, может измениться.
— Его можно отстранить.
— Кто?
— Я.
Я взглянула на него.
— Ваши полномочия ограничены.
— Совет.
— И что вы скажете? «Мы с временно отстранённой Соколовой провели ночь у меня дома и решили, что начальник безопасности фальсифицировал доказательства»?
Артём поморщился.
— В такой формулировке звучит хуже.
— Потому что это факты.
— Не все.
— А какие пропустила?
— Между «провели ночь» и «решили» было много работы.
Я бросила в него очередную ручку. Он снова поймал.
— У вас какой-то талант.
— К чему?
— Раздражать меня в момент, когда я начинаю относиться к вам слишком хорошо.
— Защитный механизм.
— Чей?
— Наш общий.
Я не удержалась от улыбки.
— Ладно. Утром сначала Лидия Андреевна.
— Вы официально отстранены.
— Поэтому говорить будете вы.
— А вы?
— Сяду рядом и буду следить, чтобы вы не сказали что-нибудь удобное.
— То есть ничего не изменилось.
— Почти.
Его взгляд остановился на мне. Взгляд задержался. Я сразу поняла, что именно изменилось.
— Даже не думайте.
— Я ничего.
— По вам видно.
— Вы опять…
— Да. Читаю мысли.
— Опасная женщина.
— Вот почему Михаил меня и нашёл.
Теперь мы оба рассмеялись.
В половине шестого я обнаружила, что Артём уснул. Не в спальне. В кресле возле окна. Он сидел с распечаткой в руке, потом на несколько минут закрыл глаза и явно планировал открыть их снова. Не открыл. Я смотрела на него секунд десять. Генеральный директор крупной компании. Человек, которого совет готов был обвинить в хищении ста восьмидесяти семи миллионов. Мужчина, которого я дважды поцеловала, один раз по глупости и второй — совершенно сознательно.
Сейчас он спал, неудобно откинув голову, и выглядел гораздо моложе своих сорока одного. Мне захотелось накрыть его чем-нибудь. Я сразу рассердилась на себя. Через минуту всё равно принесла из соседней комнаты тонкий плед и положила на подлокотник, не решившись накрыть. Артём открыл глаза.
— Вы что делаете?
— Ничего.
Он посмотрел на плед.
— Очень убедительно.
— Замёрзнете — ваша проблема.
— Конечно.
— Я просто перенесла его.
— Из другой комнаты.
— Вы слишком наблюдательны для спящего человека.
Он улыбнулся и снова закрыл глаза.
— Вера.
— Что?
— Ложитесь хотя бы на диван.
— Я не собираюсь спать.
— Вы сейчас сказали «ложитесь» человеку, который больше вам не подчиняется.
Он не открывая глаз ответил:
— Тогда прошу.
Я посмотрела на диван у стены. Потом на документы.
— Полчаса.
— Великолепный компромисс.
— Не привыкайте.
— Поздно.
Мне действительно удалось уснуть. Не знаю, сколько прошло времени. Проснулась от вибрации телефона. Комната уже была наполнена серым утренним светом. Несколько мгновений я не понимала, где нахожусь. Потом увидела стену с фамилиями. Артёма. Пустую чашку. И всё вспомнила. Телефон снова завибрировал. На экране было имя Лидии Андреевны. Сообщение. «Вера Сергеевна, срочно перезвоните мне до любых разговоров с кем-либо». Ниже — вложение. Я села.
— Артём.
Он проснулся мгновенно. Вот что значит человек, привыкший жить в режиме постоянных проблем.
— Что случилось?
— Лидия Андреевна.
Я открыла вложение. Фотография загрузилась не сразу. Сначала появился тёмный верх кадра. Стеклянная стена переговорной. Коридор. Временная метка в углу. Вчерашний вечер. Не сегодняшний поцелуй. Первый. Тот самый, после нашей ссоры. На фотографии я стояла перед Артёмом, положив руку ему на плечо. Он держал меня за талию. И никаких вариантов интерпретации происходящего снимок не оставлял. Я первая его поцеловала. Кадр был выбран идеально.
— Что? — спросил Артём.
Я молча протянула телефон. Он посмотрел. Лицо изменилось.
— Откуда это?
— Пока не знаю.
Я приблизила изображение. В левом верхнем углу была дата. В правом — номер камеры. Не фотография с телефона. Кадр из видеонаблюдения. Мы оба увидели это одновременно.
— Олег, — сказал Артём.
— Или кто-то из его людей.
— Перестаньте его защищать.
— Я не защищаю. Я не хочу ошибиться в тот момент, когда кто-то именно этого ждёт.
Пришло второе сообщение. «Изображение разослано членам совета сегодня в 06:12 с анонимного адреса. Есть требование пересмотреть все выводы внутренней проверки Соколовой в связи с нераскрытым конфликтом интересов». Я прочитала вслух. Артём выругался тихо и отошёл к окну. Я продолжила читать. «Отдельно ставится вопрос о том, не использовалось ли расследование для защиты Романова». Вот теперь внутри стало холодно. Не потому, что кто-то узнал о поцелуе.
Мне было тридцать четыре года. Я не собиралась оправдываться перед советом директоров за то, что поцеловала взрослого мужчину. Проблема была в другом. Я подтверждала алиби Артёма. Я настаивала, что доказательства против него слишком идеальны. Я получила доступ к расследованию. Я искала альтернативных подозреваемых. Я спорила с советом. А теперь существовал снимок, на котором я целовала человека, которого всё это время фактически защищала от простой версии событий.
— Они скажут, что вы были правы насчёт меня, — произнесла я.
Артём повернулся.
— В каком смысле?
— Что я перестала быть объективной.
— Вы не перестали.
— Это мы знаем.
— Этого достаточно.
Я перевела взгляд на него.
— Нет. Для расследования недостаточно быть объективной. Нужно ещё иметь возможность это доказать.
Он взял телефон и снова рассмотрел фотографию.
— Это камера из коридора.
— Да.
— Доступ к записи у службы безопасности.
— Да.
— Значит, Олег знает, что мы подобрались близко.
— Возможно.
— Вера.
— Хорошо. Вероятность сильно выросла.