Страница 19 из 85
— Понадобится.
— Хорошо.
Михаил чуть наклонился вперёд.
— Вера, можно теперь я задам вопрос?
— Попробуйте.
— Вы доверяете Артёму?
Я хотела ответить сразу. Не получилось.
— Почему вас это интересует?
— Потому что вы сейчас сидите между двумя очень неприятными положениями. Для совета вы человек, чей пропуск использовали там, где вас не было. Для Артёма — единственный свидетель, который подтверждает его алиби.
— И?
— И я знаю Романова дольше, чем вы.
— Все сегодня считают своим долгом это подчеркнуть.
— Потому что это важно.
Он говорил уже без улыбки.
— Артём умеет быть предельно верным компании. Иногда настолько, что рядом с этой верностью людям остаётся мало места.
Мне не понравилось направление разговора.
— Что вы хотите сказать?
— Только то, что сказал.
— Нет. Вы хотите сказать больше.
Михаил помолчал.
— Если в какой-то момент выбор будет между вами и компанией, не рассчитывайте, что он выберет вас.
Я несколько секунд смотрела на него.
— У нас с Артёмом нет отношений, в которых он должен меня выбирать.
— Я не про отношения.
— Тогда про что?
— Про расследование. Про ответственность. Про то, кого можно сделать удобным объяснением.
Я медленно поставила стакан на стол.
— Вы предполагаете, что Артём способен подставить меня?
— Я предполагаю, что Артём способен пожертвовать кем угодно, если решит, что так спасает компанию.
— В том числе вами?
Михаил усмехнулся. Только теперь улыбка получилась совсем другой.
— Особенно мной.
Дверь открылась. Артём остановился на пороге. Я впервые увидела, как всего за одно мгновение выражение его лица становится абсолютно неподвижным.
— Михаил.
— Артём.
— Я искал Веру.
— Нашёл.
В голосе Михаила не было ни малейшего напряжения. А вот Артём смотрел на два стакана на столе так, будто они могли оказаться отдельным нарушением корпоративной политики.
— Что обсуждаете? — спросил он.
— Проверку, — ответила я.
— Какую часть?
Знакомое раздражение вернулось.
— Ту, которая относится к Михаилу.
— Можно конкретнее?
— Можно. Но вы согласились не вмешиваться.
Его взгляд переместился на меня.
— Я не вмешиваюсь.
— Вы вошли и третий вопрос подряд задаёте о содержании разговора.
— Потому что два часа жду документы, которые вы обещали посмотреть.
— Тогда можно было сказать именно это.
Михаил откинулся на спинку кресла.
— Я, пожалуй, пойду.
— Мы ещё не закончили, — сказала я.
Артём тут же посмотрел на него. Слишком быстро.
— Остался один вопрос, — пояснила я.
— Задавайте, — сказал Михаил.
— Кто, кроме вас и Артёма, на раннем этапе видел моё резюме?
— Не знаю.
— Вы кому-нибудь пересылали?
— Нет.
— Обсуждали?
Он задумался.
— Возможно, с Павлом.
Я замерла.
— С Павлом?
— Мы как раз обсуждали реорганизацию контроля. Я мог сказать, что Артём нашёл человека извне.
— Моё имя?
— Не помню.
— Это важно.
— Понимаю. Но придумывать ответ не буду.
Я записала.
— Всё. Пока.
Михаил поднялся. Проходя мимо Артёма, он остановился.
— Она хорошо работает.
— Я знаю, — ответил тот.
— Тогда не мешай.
На секунду мне показалось, что сейчас они поссорятся. Но Михаил просто вышел. Дверь закрылась. Артём остался стоять у входа.
— Что? — спросила я.
— Ничего.
— У вас на лице написано очень подробное «ничего».
— Вы всегда так легко рассказываете потенциальным участникам проверки, что именно проверяете?
— Я не рассказывала ему ничего, чего он сам не знает.
— Он теперь знает, что вас интересует ранний этап назначения.
— И?
— Если Михаил причастен, вы только что предупредили его.
Усталость мгновенно сменилась злостью.
— Во-первых, я задавала вопросы. Это называется проверкой. Во-вторых, вы согласились не вмешиваться. В-третьих, почему вас так беспокоит именно Михаил?
— Потому что я знаю его.
— Вот именно. Поэтому ваше мнение по нему менее объективно, чем моё.
Он шагнул к столу.
— Вы думаете, что объективны после одного разговора?
— Я хотя бы не прожила с ним двадцать лет в одном бизнесе.
— Мы не жили вместе.
— Спасибо за уточнение. Оно полностью меняет картину.
Артём посмотрел на меня несколько секунд, потом неожиданно отвернулся.
— Он что-нибудь сказал обо мне?
Вот теперь я поняла. Не ревность к мужчине. Ревность руководителя к информации. Ему было невыносимо находиться в положении, когда его давний друг разговаривает с человеком, ведущим проверку, а он не знает содержания. Это вполне соответствовало Артёму. Контроль. Опять контроль.
— Сказал, — ответила я.
— Что?
— Что вы способны пожертвовать кем угодно ради компании.
Он медленно повернулся. На этот раз я не сумела прочитать выражение его лица.
— И вы ему поверили?
— Я пока никому не верю.
— Очень удобная позиция.
— Зато честная.
— Он ещё что-то сказал?
— Это уже относится к проверке.
Его челюсть чуть напряглась.
— Понятно.
— Нет, вам как раз непонятно, и именно поэтому вы злитесь.
— Я не злюсь.
— Тогда у вас очень выразительное спокойствие.
Он подошёл к окну.
— Михаил любит объяснять меня другим людям.
— Потому что знает вас давно?
— Потому что уверен, что знает.
Я поднялась.
— А вы уверены, что не знает?
Артём посмотрел на отражение в стекле.
— Это уже не вопрос проверки, Соколова.
— Возможно.
— Тогда вернитесь к документам.
Вот теперь меня задело. Не столько приказом. Тем, насколько быстро он снова поставил между нами должность.
— Разумеется, Артём Викторович.
Я села. Он сразу услышал изменение в тоне.
— Вера, не начинайте.
— Я ничего не начинала.
— Вот это ваше «Артём Викторович» сейчас было хуже половины ваших реплик.
— Значит, работает.
Он хотел что-то сказать, но передумал.
— Документы через десять минут будут у вас.
— Спасибо.
Он вышел. И только после того, как дверь закрылась, я поняла, что злюсь гораздо сильнее, чем должна была после обычного рабочего разговора. Это мне не понравилось. Совсем.