Големикон

Девушке показалось, что она услышала голос того, живого дракона – он захлестнул ее потоком слишком физических ощущений.

Прасфора пошла по корявому спуску, держась руками за выступающие камни, и только тогда услышала приглушенные голоса внизу, у мертвой драконихи – после тишины наверху они звучали паническими ударами тревожного колокола. Девушка стала еще осторожней и даже на всякий случай пригнулась.

Когда она окончательно спустилась, сразу же затаилась в углу – мужчины в мундирах спешно и нервно, это было заметно по жестам и по голосу на грани надрыва, суетились вокруг скелета. Девушка заметила знакомый силуэт, но так и не поняла, показалось ей или нет – то ли Фюззель запрыгнул на металлические пластины над ребрами дракона, то ли это кто-то другой. Попадамс ни за что бы не поверила, что Испражненц способен натянуть на себя мундир, который, впрочем, на нем все равно выглядит, как мешок на вешалке – нелепо и неуместно.

Дело оставалось за малым – всего на всего придумать, что делать дальше.

— И вот так всегда, – пронеслось в голове. – Как с кухней – заходишь, и совсем не думаешь, что будет дальше. Ведь главное зайти.. ну что же с тобой не так, а?

Свинцовые шестерни комплексов загремели с новой силой – как и шестеренки, видимо, за металлическим каркасом «дракона».

Попадамс решила просто разобраться в происходящем и прокрасться поближе к скелету, посмотреть, понять, изучить – и уже потом думать, но кто же знал, что почти перед ее носом решит пробежать какой-то человек в мундире, и единственным вариантом не попасться ему на глаза будет запрыгнуть на металлический каркас, спрятавшись там, в самом углу, и затаив дыхание.

Собственно, так Прасфоре и пришлось сделать.

Ей хотелось вдохнуть побольше воздуха, но она заставила себя свести дыхание к минимуму, пока не прекратится шумиха, не затихнут голоса совсем рядом. Их, впрочем, почти не было слышно за рокотом и скрежетом магических шестеренок. Этот грохот напоминал барабаны, словно звучащие в глубине, открывающие двери самым потаенным кошмарам, ужасам и демонам, клубящимся мраком, под гимны и возгласы несущимся на волю. И война виделась ей точно такой же – бессмысленной, дымом своего пожара накрывающей все без разбора, немым хохотом прокатывающейся по семи городам, но ради чего – лишь ей одной известно.

И все же, голоса стихли. Прасфора успокоилась, часто и глубоко задышала, а потом решилась высунуть голову наружу – одним глазком посмотреть, что происходит в пещере.

Инженеры в мундирах куда-то поисчезали. По крайней мере, рядом их нигде не наблюдалось. Попадамс посмотрела вправо, влево, обогнула взглядом пещеру, а потом взглянула наверх – и тут же затаила дыхание, его просто-напросто сперло от неожиданности.

Сверху виднелось серое, затянутое набухшими тучами небо – оно мерцало и преломлялось за плотной ледяной коркой, сдерживающий массивы кристально чистой ледяной воды. Даже тут ощущался этот мокрый, сковывающий холод. Там, наверху, мелькали кривые отражения кедров.

— Мы что, – чуть не спросила она вслух неведомо у кого. – Под озером?

Не успела Прасфора разобраться, что к чему, как шестеренки загрохотали с новой силой, вокруг загудело, вздрогнуло, и лишь задним числом Попадамс почувствовала, как она – и весь скелет – поднимаются в воздух, как обдает пятком воздуха от шевелящихся с невероятной силой мертвых крыльев. Заболела голова, и как только девушка схватилась рукой за лоб, что-то над ней с треском хрустнуло, и она чуть не захлебнулась, ее обдало потоком ледяной, дурманящей воды, лидокаином сковавшей сознание и на краткий миг погрузившей его в белоснежный, пустой и абсолютный мрак, почему-то сияющий чересчур ярким, до пугающего, светом.

Альвио пытался ухватиться за что-нибудь, но нащупывал лишь воздух, судорожно размахивая руками – в итоге свалился на землю, когда услышал хруст кедров вдалеке, упавший на голову гирей.

Батильда завизжала и отпрыгнула от падающего драконолога.

— Не вздумайте сваливаться! – завозмущалась она. – Вы ведь меня сюда и притащили!

Альиво ответил бы, но слова не хотели даже высовываться. Когда перед глазами перестали прыгать желтые пятна, а боль слегка успокоилось, драконолог всмотрелся вдаль – взглянул в сторону чудесного озера, отражающего мир вверх-тормашками, и только прошептал..

— Нестабильность меня побери..

Она, собственно, и побрала – спазм боли сжал голову с новой силой. Альиво резко закрыл глаза, но также резко распахнул вновь. Увидел еще раз, теперь удостоверившись.

С гудением и треском, над озером, над горами, поднимался, как ему показалось, огромный дракон: с крыльев и тела его лились потоки воды, и даже Альвио чувствовал обжигающе-ледяной холод. Только когда очередной спазм боли прошел, драконолог разгладил все в деталях – и упал бы, не валяйся он уже. В небе парил скелет дракона, обделанный металлом и кожей, он взмыл прямиком из-под озера, сломал кедровые деревья и теперь одновременно набирал высоту и двигался вперед.

Альиво тут же задумался о грифонах – конечно, Прасфора говорила о скелете драконихи, а грифоны.. просто твари меньшего размера, проба пера, что-то более мобильное, взлетающее в воздух. Видя, по сути дела, труп рептилии в воздухе, драконолог напрягся и прикрыл глаза, чтобы увидеть магические потоки.

И тут – еще один спазм боли. Зато теперь понятно, почему.

Нити магии бешено дрожали и дергались, прыгали, и Альвио был готов голову на отсечение поставить, что сейчас повсюду являлись магические аномалии – при таких перепадах от них невозможно было никуда деться. Ткань реальности прыгала, шла волнами. Драконолог старался выкинуть все свои магические знания из головы на протяжении многих лет, но даже сейчас он осознавал, каких колоссальных затрат требуют големы, и каких – искренне не хотел называть его этим словом – «дракон» в небесах.

Мир был близок к тому, чтобы трещать по швам.

— Это.. это.. – Батильде не хватало воздуха, чтобы отреагировать на увиденное. В итоге досталось Альиво: – Да сделайте вы хоть что-нибудь сначала с одним!