Големикон

— Мне все еще кажется, что это ужасная идея, – шепнула Прасфора драконологу, когда они дошли до центральной площади, встав перед небольшой ратушей с флюгером-грифоном на черепичной крыше цвета пылающей бордовым маревом осенней листвы. Попадамс только сейчас заметила флюгер и вздрогнула от неожиданности.

— Это единственный вариант. Нужно чтобы все заговорили об этом, а более быстрого и эффективного способа я не знаю, – Альиво заметил, как девушка дрожит, и поднял голову. – Ты правда не замечала его раньше?

Прасфора затрясла головой.

— Я же говорил, что они повсюду, – начал было драконолог с важным видом, но тут же опомнился, вспомнив, где успела побывать Попадамс, и исправился. – Э, прости, то есть не в том смысле.. просто не бери в голову.

— Просто хочу, – переиначила она, – чтобы все это кончилось.

Попадамс задумалась.

— Особенно госпожа Батильда.

Журналистка тем временем залезла на небольшой пьедестал, на котором, почти в самом центре площади, стоял неработающий голем – копия того исполина, первородного Анимуса, что покоился в горах. Госпожа Батильда откашлялись.

— Господа! – захрипела она. – А вы слышали новость?

Попадамс все это казалось таким банальным, грубым и неэлегантным, что хотелось закрыть глаза. Народу на площади было не кишмя киши, но вполне достаточно – конечно, они знали, ради чего обычно начинает вещать на площади журналистка и конечно, лишь только завидев ее, вставали на низкий старт.

— Новости, требующие вашего личного внимания и моей личной проверки, – она замолчала, дожидаясь, пока заинтересовавшиеся подтянутся ближе, а потом выдала пушечным выстрелом: – Нас ждет война!

Из толпы послышались нервные покашливания.

— Простите, что-что? – уточнил кто-то.

Прасфора зажмурилась и решила отвернуться, чтобы на этот позор – и одновременно меланхоличный ужас – не смотреть. И тут же увидела, как на площади образовалась еще одна толпа интересующихся.

— Да, – поддержал кто-то из подошедших. – Нам то же самое только что сказали в «Ногах из глины»! И мы тоже не совсем поняли.

Прасфора непонимающе посмотрела на Альиво – тот улыбнулся, и только потом она успела сообразить.

— О нестабильность, – протянула девушка. – Вы с папой успели.

— Да, – поправил очки драконолог. – Но у нас нет никакого другого варианта.

— Да.. – даже не прошептала, а словно начертила слова дыханием, собирающимся в морозных призраков, Прасфора. Несмотря на то, что все происходящее – вообще все – казалось ей ужасным сюрреализмом, она знала, что других вариантов нет. Потому, что она – просто она, и ничего не поделаешь с собой, ничего не поделаешь с этим..

Работу свинцовых мыслей прервали вопросы толпы и ответы Батильды:

— Я говорю предельно понятно – мэр Кэйзер собирается объявить войну.

— Кэйзер? Да вы что, он же внук Анимуса! – женщина из толпы взглянула на статую голема.

— И кому? – выкрикнул еще кто-то.

— Всем сразу, – бросила журналистка.

— А как это?

— Нет, мы, конечно, догадывались, ходили слухи..

— И чтобы внук Анимуса?!

— Да бросьте! Войн не было.. никогда! Только сотни лет назад..

Выкрики превращались в бессвязный рой, оркестр глухонемых, лишенный дирижера, а потому госпожа Батильда повысила голос:

— Я говорю лишь то, что мне известно. И собираюсь выяснить больше – лично! А остальное оставим на выпуск газеты..

Вопросов абстрактного характера появилась уже много, информация потекла от человека к человеку, и слова «война», «внук Анимуса» пожаром прыгали по сознаниям, обретая новые смыслы, обрастая идеями и пониманием. Но тут, наконец, кто-то из толпы – ей свойственно всегда содержать в себе именно кого-то, – спросил:

— А что же будет с нами?

По воздуху словно бы пролетела легкая дрожь, загробное дыхание, искрящееся неуверенностью – привычный порядок жизни вдруг пошатнулся, пока лишь чисто гипотетически, но все же: накренился на бок и грозился вот-вот упасть, разлетевшись спичечным домиком. Люди, никогда не знавшие войны, не представляющие в полной мере, что это такое, все равно ощутили на губах вкус этого слова: обжигающий абсолютным холодом, кислый, как проржавевший, окислившийся лист меди, и горько-пепельный. И одна дело – глубокая история, когда где-то там, давным-давно, потерянная песками времени случилась какая-то война – тогда мир был нечесан и грязен, не знал высоких и красивых слов лести, обмана, дипломатии.. только грубую правду, бьющую в лоб черными камнями. И вот сейчас – никто не мог объяснить, как и почему – люди вдруг почувствовали, как небо их мира начинает падать.

— И что же нам с этим поделать?

— Ничего, – вопрос из толпы нашел свой ответ в той же толпе, – что мы можем сделать с этим?

— Нет, ну надо же как-то попробовать..

— Я до сих пор не представляю, что внук Анимуса..

Госпожа Батильда, потерявшая всякой интерес к отвлекшимся людям, подошла к Альвио, все еще игнорируя Прасфору, и заявила:

— Я отправляюсь в горы следующим же поездом, а вы как хотите. Работа не ждет!

— Чтобы остановить это? – Попадамс смерила журналистку взглядом.

— Чтобы осветить это, – поправила та. – Первой быть в курсе событий.

— Тогда мы тоже едем следующим поездом, – этой фразой драконолог притянул к себе полный непонимания взгляд Прасфоры.

— Тогда уж точно в другом вагоне, – обращалась девушка к Альиво, но смотрела принципиально на Батильду.

— Вы многое потеряете, – съязвила та, – в лице моей компании.

— Не больше, чем уже пробрели, – кольнула Прасфора в ответ.

Альвио показалось, что находиться между двумя злыми драконами не так страшно.

Когда Батильда зашагала прочь, Прасфора Попадамс посмотрела драконологу прямо в глаза:

— Мы что, правда едем в горы?

— Да, – он был краток. – А почему ты удивлена?

— Но почему.. мы же все равно ничего не сможем делать, ты понимаешь. Кто мы вообще такие? – она замялась. – Хорошо, может, я неправа: кто я вообще такая?

— Ты – Прасфора.

— Вот именно!

— А теперь посмотри вокруг, – Альиво развел руками, очерчивая уже расходящуюся и несущую с собой новости толпу. – Они – тоже просто они. Но тут же стали думать, что можно сделать. И теперь весь город узнает – никто не сможет сидеть на месте.

— Альвио, это же все так глупо, – Прасфора закрыла лицо руками. – Он мэр, у него есть големы, есть ужас со скелетом драконихи, он убил грифонов, а я.. Я просто Прасфора, Альвио, я даже не могу спокойной зайти на кухню, сколько бы не пыталась. Мой мир рушится – и моих плеч больше не хватает, чтобы держать его..