Големикон

— И что с того? – нахмурилась госпожа Батильда пуще прежнего, чтобы поскорее призвать собственные мысли – нельзя же было поддаваться на чужие уловки и показывать свои слабости.

— Полоумными мир полнится, – прошептала Прасфора. Услышал только Альвио – прыснул смехом, а потом посерьезничал.

— Это очень важные новости, – драконолог загадочно прищурился. – Можно сказать, масштаба всех семи городов.

Ну все – выбора у главного редактора «Хмельных вестей» не оставалось, такие титанические мысли ей бы никогда не пришли в голову самостоятельно: а тут, вот, пожалуйста, принесли на блюдечке с голубой каемочкой, да еще и присыпали специями для остроты ощущений.

— Ну хорошо, – сдалась госпожа Батильда. – Но прежде, у меня один вопрос к вашей подруге.

Этим словом хозяйка словно убить хотела.

— О, сколько угодно, – Прасфора готова была издеваться вечно – воспоминания были свежи.

— Почему она не разносит еду, когда ее просят, а?

Попадамс чуть не сорвалась с места – эта проклятая.. хотелось бы сказать старуха, но язык не поворачивался. Нет, это проклятая тетка захлопнула дверь перед ее носом, послав куда подальше, хотя сама заказал еду – а теперь еще возмущается, винит во всем «Ноги из глины» и никому не нужные придумки Кельша. Этого, конечно, и стоили ожидать – Прасфора была готова к тому поведению чисто гипотетически, но, как оно бывает, столкнувшись с ним вживую, среагировала совсем иначе.

И ведь эта дура даже не знает, что будет война.

Война.. и опять мысли вернулись в предыдущее русло, потекли черной рекой мертвой воды – словно Прасфору окунули в формалин с колотым льдом.

— Давайте мы ответим потом, – вновь перетянул одеяло разговора Альиво.

— Нет уж, будьте любезные сейчас..

Ну что ж, ничего не оставалось. Нужно было таранить.

— Скоро будет война, – только и сказал драконолог. Потом, для эффекта, добавил: – Ее устроит мэр Кэйзер.

Госпожа Батильда словно зависла – только один глаз на лице подергивался, остальное тело перешло в состояния анабиоза. Когда губы зашевелились, из них вырвалось что-то несвязное, а потом слова все же склеились в относительно внятную фразу:

— Внук Анимуса?.. Что за ерунду вы мне..

— Вот поэтому, – Альиво уже без приглашения шагнул за порог. Прасфора, задрав голову, так и осталась стоять на улице, – мы и хотим рассказать вам все в подробностях. Знаете, как это называется?

— Самодурство?

— Сенсация, – сглотнут драконолог.

Он понимал, что это было не просто цинично, а зашкаливающее цинично, но другого варианта у них не оставалось – так можно хотя бы попробовать предотвратить ситуацию, поставить хлипкую преграду из веток на пути огромного валуна, несущегося на бешеных скоростях. И если он не остановится – а он почти наверняка этого не сделает, – то хоть немного, но замедлится, или слегка сойдет с курса. В сложившихся реалиях такого вполне будет достаточно.

— Сенсация, – госпожа Батильда посмаковала это слово, распробовав на вкус. Сенсаций в «Хмельных вестей» не появлялось отродясь. – Но я не могу вот просто так взять и поверить вам на слово.

— А мы и не предлагаем.

— Действительно, – добавила Прасфора, все еще не заходящая внутрь. – Мы – не вы.

Госпоже Батильде уже, видимо, было совсем не важно, что кто говорит – в голове созревало, мысли, до этого никак не несущиеся в ее умело расставленные сети, сейчас слетелись словно бы на кровавый кусок мяса.

— Хорошо, я дам вам шанс, – надулась она, всем видом показывая недовольство своим собственным решением. – И как вы предлагаете писать о таком?

— А мы и не предлагаем писать.

— А? – не поняла хозяйка. – И закройте вы уже дверь, дует! А я и так замерзла. А если ваша подруга..

Договорить она не успела, потому что Прасфора захлопнула дверь снаружи. Но внутрь так и не зашла. Альвио тяжело вздохнул.

— Так ну и что там?

— Мы не предлагаем писать, госпожа Батильда, – драконолог дотронулся до переносицы. – Мы предлагаем сначала рассказать.

— И кому же это?

— Всем, госпожа Батильда. Всем, кому сможем.

Механизм работы госпожи Батильды был прост и изящен, как решение спора ударом камня по голове – строго-то говоря, это и был тот самый удар, только била шокирующей информацией она сразу весь город, кого могла собрать.

Сейчас на носу наклевывалась сенсация – нужно было поднять на уши практически всех.

Внимательно выслушав Альиво и наконец-то сузив расширившиеся от единоразового ужаса и восхищения глаза, Батильда исчезла в дебрях дома, закопошилась, загремела и вернулась уже в полном обмундировании: теплое лавандовое пальто, вязаный свитер, высокие меховые ботинки и все тот же тонюсенький шелковый фиолетовы шарф, замотанный вокруг шеи так, как крепостная стена сужается вокруг города. Из сумочки через плечо торчала целая рота блокнотов и настолько остро наточенных карандашей, что хоть глаз выколи.

— Вперед, – приняла командование парадом она на себя, – и с песней.

Прасфора все это время стояла на крыльце снаружи – мерзла, обхватив плечи руками, но принципиально стояла: и ладно, что у Батильды не все было в порядке с головой, но своим шальным настроением и не менее шальным поведением она успела испортить Попадамс начало предыдущего дня, испоганить настроение и подорвать веру в предприятие «Ног из глины» – всего на капельку, но и лист бумаги начинает рваться с небольшого разрыва.

Журналистка, гордо выйдя из дома, демонстративно посмотрела на Прасфору, фыркнула и отвернулась, как бы давая понять, что замечает только Альвио, и только его слова для нее могут стать приоритетны.

Госпожа Батильда не принимала мнения, что хорошие сплетники превращались в хороших журналистов – она считала, что хорошие журналисты остаются хорошими сплетниками, являя собой пример двуединства в одном теле, но без лишних голосов в голове. А механизм ее работы, когда нужно узнать много информации от большого количества людей, и вправду был прост – она просто рассказывала всем подряд о самом эксклюзивным.

В буквальном смысле всем – просто собирала людей на центральной городской площади, запускала первоначальный повод для обсуждений, а дальше он вирусом, призрачной дымкой пролетал по городу, из уст в уста, подхватывал мнения, тайны и недомолвки, смешивался с ними в потоке разноцветных искр информации и мерцающим хвостом падающей звезды возвращался обратно к госпоже Батильде.

Сейчас такая цепная реакция оказалась более чем необходима: город должен был говорить.