Големикон

— О, обзываться можно сколько угодно, но горело все так красиво! – Испражненц хлопнул в ладоши. Подумал, наврать ли ей про смерть отца, но, увидев состояние Прасфоры – смесь паники и гнева, лицо, налитое красно-белой, словно клубника со сливками, краской, – передумал. Понял, что пора действовать, что уж там резину тянуть.

Он резко схватил девушку за волосы. Швырнул в сторону – пока что она устояла.

— Я очень постараюсь сделать все быстро, если смогу удержаться от удовольствия, – он опять схватил ее за волосы и задрал ей голову. – Но, боюсь, не смогу. В такой-то тэт-а-тэт обстановке..

Взгляд Прасфоры заплыл – снова от осколков падающего неба, ставших слезами, от обиды, что даже собственный дядя не поможет. Найди он ее сейчас – тоже убил бы. Слишком резко, задумалась Попадамс, она стала лишней, хотя оставалась просто собой. Ничего ведь не могла поделать, никому помешать.

Фюззель потянул за волосы сильнее – дулька развязалась, – и девушка закричала.

А потом резко наступила свобода, и закричал – как простывшая выдра – уже Испражненц. Самопровозглашенный император таверн повалился на мешки, ругаясь и неуклюже ворочаясь, пытаясь подняться.

На слишком контрастном фоне заплывшего дымкой мира разрасталось красное пятно. Девушка сперва не обратила никакого внимания, но потом резко вернулось к этой маленькой детали – схватившись за нее, такую непривычно яркую, как за нить клубка, Попадамс постепенно распутала мир до привычного восприятия. Четкость приобрел каждый предмет, резко ударив по глазам, зато вернув все вокруг к привычным настройкам. Красное пятно оказалось кисточкой шарфа – ну, подумала Прасфора, шарф и шарф, что уж с ним там.

А потом до нее дошло. Она подняла глаза – длиннющий шарф, казалось, не кончался.

— Альвио! – крикнула она, чуть не кинувшись на него.

— Тихо, тихо, спокойно.. – прошептал он. – Все нормально. Все нормально..

Прасфора вгляделась в его лицо.

— Альвио! Что с твоим глазом?..

— Я даже не буду просить тебя угадать, чьи это выходки.

— И твой шарф.. обгорел?! – она вспомнила слова Фюззеля.– Альиво, Альиво, «Ноги из глины» что, правда..

Тут Испражненц поднялся, чуть ли не зарычав. Драконолог легонько толкнул Попадамс в сторону.

Фюззель уставился вперед налитыми будто бы слизью глазами.

— А я ведь не просил тех идиотов убивать тебя, знаешь ли, – сквозь зубы прошипел он. – Просил избить так, чтобы не смог дойти до проклятого кабака, но они и с этим не справились. Так что, пожалуй.. прикончу тебя лично, уж заодно.

В слабоумие и отвагу Альиво играть не собирался – они с Испражненцем находились в абсолютно разных весовых категориях, притом Фюззель явно гордился своей, находящейся где-то на уровне «его даже в бочку не запихнешь».

Драконолог нащупал в кармане бархатную коробочку.

— А я так надеялся, – вздохнул он, – что до этого не дойдет.

Альиво еще в кармане открыл коробочку, вытащил оттуда нечто маленькое и кинул в рот. Только Прасфора заметила, как это нечтомелькнуло кроваво-красным.

— Нет! – крикнула девушка, сама не понимая, как пришла в себя. – Не смей!

Но дело было сделано – Альиво захрустел магической карамелью. Фюззель, сперва ничего не понимающий, просто ухмылялся. Когда же до него дошло, и в руках драконолога вдруг вспыхнула сине-фиолетовая икра, самопровозглашенный император таверн попятился, уперевшись в стенку.

— Ты же себя прикончишь, – промямлил Испражненц с ровно противоположной уверенностью – что сейчас прикончат его.

Альвио промолчал. Только прищурился, нащупав магические нити, и.. будто обжегся.

В лицо Фюззеля прилетела пара глиняных горшков, валяющихся в кладовой как попало. Хозяин «Рваных крыльев дракона» то ли хлюпнув, то ли свистнув, то ли хрюкнув, отрубился.

Драконолог открыл глаза и тут же сплюнул остатки карамели, закашлявшись.

— Ну что же, – пробубнил он, кашляя. – Превращусь в пыль – собери меня веничком, ладно?

— Альиво.. – прошептала Прасфора. – Альиво, я..

Колючая паника перед кухней вновь сковала ее – не так сильно, как обычно, просто на сознание наложился пульсирующий замок. Девушка уже не могла ничего говорить, апеллировала только несвязными звуками.

Драконолог, не нуждающийся в дальнейших объяснениях, просто схватил Прасфору за руку и вытащил прочь из кладовой.

Та глубоко задышала, когда они отошли на почтительно расстояние.

— Альиво, – повторила она. – Ты мог.. ты же мог убить себя! Ты..

Она начинала злиться – сама не понимала, почему.

— Ну, пока я еще здесь, – улыбнулся он. – И нам надо срочно убираться отсюда. Все расскажу потом.. и что бы не сказал тебе Фюззель, не слушай его.

Он замолчал и вдруг вскрикнул.

— Прасфора! У тебя щеки исцарапанные и глаза краснющие.. это он?

— Нет, Альиво, это.. – она замялась. – Расскажу потом. Сейчас..

— Что случилось? – перебил драконолог.

— Случилось, – всхлипнула она, сглотнув. – Альвио, они убили грифонов. Они убили их всех.

С этими словами она протянула тетрадь, которая чуть не грохнулась на пол – драконолог успел ее подхватить.

— Погоди, что? – на втором слове голос его окутал все предоставленное пространство.

— Ты искал, куда ушли грифоны. И я нашла их черепа, так много черепов в темноте.. они убили их всех, всех до одного.

Альвио молча шевелил губами – то ли не знал, что сказать, то ли слова сами по себе прибывали в шоке, никак не решаясь зазвучать.

— Но.. что.. ты хочешь сказать, что мы сами уничтожили целый вид?! Но откуда.. – тут он словно дал себе ментальную пощечину, продолжив: – Так, нет, нет, это сейчас не важно. Разберемся потом, я съезжу в горы еще раз и все выясню. Сейчас мы приведем тебя в порядок и вернемся домой..

Прасфора будто не услышала его – подняла карие глаза, мерцавшие бронзовым блеском, и оттянула ворот свитера:

— Домой.. мы просто не можем, Альвио. Нас ждет война.

Драконолог мотнул головой.

— Что? Война? Так, Прасфора, все потом, сейчас.. – очнувшийся Фюззель уже застонал. – Бежим отсюда! На поезд..

Девушка двинулась было с места, но тут замерла как вкопанная. Вспомнила о Тедди, который мог случайно наткнуться на этого идиота Испражненца, довериться ему и..

— Нет, – вдруг остановилась Прасфора. – Сначала мы пойдем на кухню.