Големикон

А совсем в другом месте, в жаркой бархатной ночи, разливающейся оттенками синего бархата, на зеркальном морском берегу, где шелковый песок ковром щекочет ноги, а чайки пикируют пятнами белой туши.. В торгово-портовом городе Златногорске, на родине Философского Камня, где понятия честной сделки не существовало, «обдурить покупателя» значило «реализовать предпринимательскую способность», а контрабанда была словом таким же частом в обиходе, как «привет», «пока» и «спасибо», в трюм очередного корабля плюхнулись ящики с нарисованным ухмыляющимся лицом на досках.

Один портовый грузовой кран, работавший, как и все механизмы, на магических потоках, судорожно дернулся.

Грузчики вытирали пот со лба. Они закончили проносить на борт контрабанду – которая, опять же, в Златногорске таковой не считалось – и решили перевести дух. Они ухмылялись – снова так много этой Магической Карамели, которую когда-то придумал здесь, в Златногорске, карамельный магнат Ля’Сахр. Правительственный Триумвират запретил ее из-за побочных эффектов, которые могли превратить человека в горстку праха, но десятки ящиков все равно грузили в трюм корабля, карамель пользовалась популярностью во всех семи городах. Только она делала магию интересной – позволяли вытворять все, что угодно, становиться компактным демиургом и пускать в воздух огненные шары. Ради этого рисковали, почти всегда – с печальными последствиями.

Вот и сейчас очередной корабль отплывал из порта, рассекая голубую ночную мглу. А грузчики, свесив ноги с причала, курили. Но тут один из них, возившийся с бумагами, рассмеялся так громко, что разбудил и распугал всех ближайших чаек.

Маленький коренастый грузчик чуть не проглотил свою самокрутку.

— Тебе что, луна напекла? – откашлялся он. – Ночь на дворе, а орешь, как.. как стая чаек!

Он искал самые простые и понятные любому дураку сравнения – то, чего вокруг было в достатке, не подводило.

Чайки поблизости, видимо, согласились и тоже заорали.

— Бумаги, – еле-выдавил через смех грузчик. – Посмотрите в бумаги!

Буквально умирая от хохота, он вытянул стопку бумаг. Тот, кто чуть не подавился самокруткой, с хмурым видом взял листы, разложив на причале – остальные грузчики, человек пять, собрались вокруг.

Сами по себе документы были ни капли не смешными и до одури скучными: опять заказ на карамель, правда невероятно огромный. Но, когда глаза мужчин дошли до самого конца сплошного текста, они увидели там фамилиюзаказчика – она оказалось одновременно отвратительной и уморительной.

«Испражненц»

Перечитав ее несколько раз, мужчины улыбнулись.

А потом ночь закашляла хриплым смехом грузчиков. Чайки, догадавшись, что проиграли эту битву голосов на истошных частотах, сдались и махнули далеко в море, рассекая воздух белой бритвой.