Страница 7 из 34
— Я хочу её увидеть.
— Утром.
— Нет. Сейчас. Я. Хочу. Увидеть. Свою. Дочь.
Спорить она больше не стала.
Меня посадили в кресло и повезли в реанимацию. За стеклянными дверями тихо пищали аппараты.
Катюшку я узнала сразу.
Она лежала в кювезе в одной пелёнке и крошечной розовой шапочке. Грудь едва заметно поднималась, лицо почти закрывала трубка.
Моя девочка была такой маленькой, что казалось, её можно целиком спрятать между ладонями.
На мониторе возле кювеза замигали цифры. Аппарат запищал громче. Медсестра сразу подошла к Кате.
— Снова падает кислород.
Врач проверила трубки и поменяла настройки. Цифры немного поднялись, но снова поползли вниз.
— Аппарат не помогает? — с содроганием сердца спросила.
— Помогает. Но состояние вашей дочери меняется слишком быстро. Слишком…
Я вновь посмотрела на цифры.
Такие падения я сотни раз видела на своих графиках. Система реагировала слишком поздно. А нужно было на несколько секунд раньше.
— «Кокон»… — выдохнула я.
— Что?
— В лаборатории стоит опытный кювез. Моя система заранее замечает такие падения и меняет подачу кислорода!
— Ирина, вы только что родили. Вам нужно лечь…
— Посмотрите на неё! У неё опять падают показатели! Это поможет! Вы должны мне поверить! Ваш аппарат не справляется! Сколько она так протянет?! День?! Два?! А потом?!
Аппарат за стеклом запищал ещё громче.
— Эта система проходила испытания? — спросила врач.
— На стенде. На детях… На детях ещё нет.
— Тогда мы не можем просто подключить её к новорождённому. Вы же понимаете…
— А что будет, если ничего не делать?! Вы же… Вы же убьёте её. Я прошу…
Врач сомневалась долго. А потом коротко кивнула.
И этого было достаточно.
— Это номер телефона. Марина. Скажите, пусть привезёт «Кокон» и мой ноутбук.
— Ирина, вы должны понимать…
— Нет! Это вы должны понимать: это моя дочь! И это её единственный шанс! Я знаю процент выживаемости младенцев с такими показателями! И она… У нас нет другого выхода.
Через двадцать минут Марина вбежала с ноутбуком под мышкой. Следом везли прозрачный кювез.
— Лидия Борисовна сказала, что всех нас уволит, — тяжело дыша, сообщила она.
— Пусть. Включай.
Марина поставила ноутбук на край стола. Пальцы задрожали над клавиатурой.
— Ира, я боюсь.
— Я тоже. Но за Катюшку я боюсь больше.
Коллегия врачей внимательно наблюдала за нашими действиями.
Мою дочь осторожно переложили в «КОКОН-1» и подключили датчики. На экране появилась тонкая зелёная линия.
— Запускаю? — спросила Марина.
Я посмотрела на дочь. Помедлила ещё пару секунд. И решительно кивнула напарнице.
— Запускай.
Ничего не менялось.
Кислорода становилось всё меньше.
— Семьдесят восемь, — произнесла медсестра, напряжённо вглядываясь в экран монитора. — Семьдесят шесть…
— Почему не работает? — Врач повернулась ко мне.
— Подождите. Нужно несколько секунд.
— У нас нет нескольких секунд!
Я вцепилась пальцами в белый пластик корпуса «КОКОНА».
— Давай, Катюшка, ещё чуть-чуть потерпи… — прошептала. — Пожалуйста. Мама всё рассчитала. Совсем чуть-чуть потерпи, моя девочка…
На экране изменилась подача кислорода. Зелёная линия дрогнула.
— Семьдесят девять, — сказала медсестра. — Восемьдесят четыре… восемьдесят девять…
Никто больше не разговаривал. Все потрясённо молчали.
— Девяносто три.
Сигнал аппарата стал ровным.
Я боялась в это поверить.
— Это значит… — шёпотом произнесла Марина, моргая от выступающих слёз.
Врач посмотрела сначала на Катюшку, потом на меня.
— Это значит, Ирина Александровна, что ваша система работает.