Страница 6 из 34
ГЛАВА 4
ИРА
ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ
— Если сейчас уйдёшь, завтра можешь вообще не приходить, — сказала Лидия Борисовна, заметив, как я держусь за живот.
— Мне… нехорошо.
— Всем нехорошо в наше время. Беременность — не болезнь. Отчёт должен лежать у меня на столе до шести.
Начальница развернулась и вышла из лаборатории. Тяжёлые каблуки её серых массивных башмаков ещё долго стучали по коридору.
Я медленно опустилась на стул. Живот снова потянуло, но через несколько секунд боль прошла.
— Потерпи, Катюшка, — прошептала я. — Маме нужно немного поработать.
До родов оставалось больше двух месяцев. До зарплаты — пять дней. А в кошельке лежали восемьсот рублей и мелочь.
Уйти с работы я не могла.
После «Атласа» меня долго никуда не брали. Фамилия Асколов вызывала слишком много вопросов: от таких работодателей не уходят по собственному желанию. Вас уволили? По какой причине? Почему об этом нет записи в трудовой?
Но наконец меня взяли младшим научным сотрудником в лабораторию при перинатальном центре. Зарплата смешная, зато Лидии Борисовне было всё равно, кто я. Главное, чтобы работала за троих и не жаловалась.
Комнату я снимала в старой коммуналке. На кухне там всегда пахло жареным луком, в ванной с потолка сыпалась краска, а сосед за стеной почти каждую ночь включал телевизор. Зато возле моей кровати уже стояла купленная с рук детская кроватка. Белая, с одной сломанной перекладиной, которую я приклеила сама.
Я смотрела на кроватку и думала, что всё у нас обязательно будет хорошо. Обязательно.
Документы на развод пришли через неделю после моего ухода от мужа. Я подписала их, сменила номер и никому не сказала, где живу. Если бы Алан захотел, всё равно смог бы меня найти.
Но он не нашёл.
Или, быть может, не искал вовсе.
Первое время я ждала, что муж появится на пороге. Потом ждать перестала.
Теперь у меня была Катюшка. И это единственное, ради чего мне ещё хотелось жить дальше.
Я включила компьютер. На соседнем столе стоял прозрачный кювез, опутанный проводами. Сбоку на корпусе — бумажка с названием: «КОКОН-1».
Когда-то в «Атласе» эта система должна была следить за состоянием человека во время полёта — я три года потратила на её разработку. Днями и ночами думала, как довести её до ума. Сутками напролёт улучшала наброски.
Теперь я переделывала эту систему для недоношенных детей. Программа замечала изменения в дыхании ребёнка и сразу регулировала тепло и подачу кислорода.
Пока у меня был только один опытный образец. Но я верила — он заработает. А если… Нет, КОГДА! Когда он заработает!.. Господи. На минуту я сомкнула глаза, представляя, что бы это означало. Ведь такая разработка — настоящий прорыв! «КОКОН» способен увеличить выживаемость недоношенных детей сразу на несколько пунктов!..
Да это не просто прорыв! Это… Это…
Я почти задыхалась от восхищения, когда об этом думала. Сотни спасённых маленьких жизней! Лишь бы всё получилось. Лишь бы… Лишь бы… Я скрестила пальчики на удачу.
На экране поплыли строчки. Пришлось несколько раз моргнуть, чтобы снова увидеть цифры. Катя толкнулась так сильно, что чашка с остывшим чаем дрогнула возле клавиатуры.
— Я поняла, — улыбнулась я. — Тебе тоже не нравится Лидия Борисовна.
Живот опять сжало. На этот раз сильнее.
Я откинулась на спинку стула и медленно выдохнула. Наверное, тренировочные схватки. Врач предупреждала, что такое бывает.
Только боль не прошла.
Я попыталась встать, но сразу схватилась за край стола.
— Ира? — Из-за соседнего монитора выглянула Марина, моя коллега. — Ты чего такая белая?
— Ничего. Сейчас пройдёт.
— У тебя и вчера «пройдёт» было. Пойдём к врачу сходим?
— Не могу. Мне отчёт нужно закончить.
— Да плевать на отчёт!
Марина подошла и уверенно взяла меня под руку. В этот момент внутри будто что-то лопнуло. По ногам потекла тёплая жидкость.
Я посмотрела на мокрый пол, не сразу поняв, что произошло.
— Нет… — прошептала. — Ещё рано.
— Ира, спокойно. Сейчас позвоню врачу!
— Марин, она же совсем маленькая…
Марина усадила меня на стул. Вернулась Лидия Борисовна и недовольно посмотрела на мокрый пол.
— Я же просила не устраивать мне проблемы перед проверкой.
— У неё воды отошли! — возмутилась Марина.
— Тогда уведите её отсюда. Здесь же оборудование.
Началась новая схватка. Я согнулась, обхватив живот руками.
— Не бойся, девочка моя, — повторяла сквозь слёзы. — Мама рядом.
Меня отвезли в соседний корпус. Над лицом мелькали белые лампы, врачи задавали вопросы.
— Тридцать недель, — сказала врач. — Сердцебиение ребёнка падает. Будем рожать сейчас.
— Она выживет?
Доктор на секунду замолчала.
— Мы сделаем всё возможное.
— Это не ответ. Скажите, она выживет?!
— Сейчас вы должны помочь своей дочери. Делайте всё, что я говорю.
Молоденькая медсестра спросила, кому сообщить о родах. Имя Алана первым появилось в моей голове.
Я представила, как он приезжает и берёт меня за руку. А потом вспомнила половинки поломанного пропуска возле его тяжёлых ботинок.
— Никому, — ответила я. — У меня никого нет.
Катюшка родилась через сорок минут.
Я ждала её крика. В фильмах дети всегда сразу кричали. Но моя дочка молчала.
— Почему она не плачет? — Я попыталась поднять голову. — Покажите мне её. Пожалуйста!
Но врачи заслонили Катю, а я успела увидеть только крошечную красную ножку.
— Дыши, малышка, — тихо сказал кто-то.
— Почему она не дышит?!
Мне никто не ответил.
Потом раздался слабый звук. Даже не плач, а коротенький писк.
— Есть дыхание, — произнесла врач. — Перевозим в реанимацию.
Катю увезли, а я так и не успела к ней прикоснуться.
Очнулась в палате и первым делом положила руку на живот.
Пусто.
Воспоминания вернулись не сразу. Но когда вошла медсестра, я уже пыталась спустить ноги с кровати.
— Куда вы собрались?
— К дочери. Как она?
— Вам нельзя вставать.
— Как моя дочь?!
Медсестра отвела глаза.
— Сейчас врача позову…
От этих слов стало по-настоящему страшно.
Через несколько минут пришла врач.
— Девочка родилась очень маленькой. Килограмм четыреста. Лёгкие ещё не успели полностью раскрыться.
— Но она жива?
— Жива. Мы подключили её к аппарату. Только состояние пока тяжёлое.