Страница 23 из 34
В носу предательски защипало. Не за себя. За дочь. Какая же я идиотка, что поверила ему снова! Ведь знала, что так всё и будет! Я уже представляла, как буду успокаивать истерику дочери, когда Алан сказал:
— Начинайте без меня. Проведи вводную часть и покажи расчёты по последнему испытанию. Через час я подойду.
Мужчина удивлённо посмотрел на него.
— Но заседание должны открыть вы.
— Сегодня откроешь ты. Все материалы у тебя есть.
Тот коротко кивнул и ушёл.
— Разве комиссия из министерства не важнее? — сипло спросила я, во все глаза глядя, как уходит его подчинённый.
— Нет.
Алан ответил спокойно, даже не задумавшись.
И я замолчала.
Всю дорогу до тренировочного модуля Алан не сводил с меня глаз. Улыбка исчезла с его губ, а взгляд медленно скользил по голубой блузке, талии, белой юбке. Так откровенно, что меня бросало в жар.
— Ты очень красивая, — произнёс он тихо.
Я не нашлась, что ответить. Да и язык будто прилип к нёбу: я при всём желании не смогла бы выдавить из себя ни единого слова под такими взглядами бывшего мужа…
В тренировочном корпусе нас встретила инструктор. За стеклянной перегородкой находилась кабина космического корабля: три кресла, пульт управления и огромный экран, на котором сияла Земля.
Катюшка остановилась в дверях.
— Ва-а-а-у…
— Здесь космонавты учатся летать, — объяснил Алан.
— И мне можно будет научиться?
— Конечно, — с улыбкой ответил он.
Достал белый шлем. Тот оказался таким большим, что я засомневалась, сможет ли дочка вообще повернуть в нём голову. Алан осторожно надел его на Катюшку, поправил застёжку и усадил её в кресло пилота.
— Тебе не тяжело?
— Нет!
— Точно?
— Точно, капитан! — отрапортовала та, полностью вжившись в роль.
— Тогда положи руки сюда, командир.
Катюшка послушно взялась за рычаг. За окном погас свет, вспыхнули звёзды, и в динамиках загудели двигатели.
— Мамочка, смотри! Мы в космосе!
Я прислонилась плечом к дверному косяку, исподтишка наблюдая за ними сквозь выступившие слёзы. Алан сидел рядом, наклонившись к Катюшке, и терпеливо объяснял, какую кнопку нажать.
Никогда не видела его таким.
На работе Алан не терпел ошибок и мог одним взглядом заставить замолчать целый зал. А дочке в третий раз показывал один и тот же рычаг, абсолютно никуда не торопясь.
— Мамочка, садись к нам! — позвала Катюшка.
— Я отсюда посмотрю, милая.
— Но без тебя мы не полетим!
— Командир не разрешает взлёт, — поддержал её Алан.
Пришлось сесть в свободное кресло. Потянулась к ремню, но Алан оказался рядом раньше. Наклонился и защёлкнул замок возле моей талии.
— Я могла сама.
— Знаю.
Его пальцы задержались на шёлковой блузке. Всего на мгновение, но я сразу вспомнила прошлую ночь.
Подняла глаза. Алан смотрел на мои губы.
— Нам пора лететь, — напомнила я.
— Да… пора… — хрипло ответил он, не сводя глаз с моих губ.
Потом медленно выпрямился и вернулся в своё кресло.
Симулятор мягко качнулся. Катюшка управляла кораблём, спасала воображаемую станцию и радовалась каждой новой команде. Алан отвечал на её вопросы, но то и дело смотрел на меня.
Один раз даже замолчал посреди объяснения.
— А дальше? — напомнила дочка.
— Держим курс.
Лучше бы меня действительно укачало. Тогда хотя бы нашлось объяснение, почему так горят щёки.
— Пап, а вот эту кнопку можно нажать?
Алан замер. Катюшка впервые назвала его папой и даже не заметила этого.
Он отвернулся к пульту, но я всё равно увидела, как подозрительно блеснули его глаза.
— Можно, — ответил он осипшим голосом. — Только сначала поверни рычаг.
Тренировка закончилась слишком быстро. Когда свет включился, в кабину заглянула Ольга. Мы работали вместе, и Катюшка знала её почти с рождения.
— А у нас в соседнем зале стоит настоящий скафандр, — сообщила она дочке. — Хочешь посмотреть?
— Хочу!
— Только недолго, — предупредила я. — Скоро за ней приедет няня.
Соседний зал отделяла стеклянная стена, поэтому я видела, как Ольга повела Катюшку к манекену в скафандре.
Алан подошёл ко мне, едва дверь закрылась.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что сказала ей правду. И разрешила приехать.
— Я сделала это ради неё. Не ради тебя, — сказала я, собирая остатки гордости в кулак.
— Знаю.
Он взял меня за руку. Большим пальцем осторожно провёл по пластырю на порезанном пальце.
— Болит?
— Уже нет.
Попыталась высвободить руку, но Алан не отпустил.
— Вчера ты меня выгнала, а сегодня так нарядилась, чтобы окончательно свести с ума?
Я возмущённо уставилась на него.
— Ничего я не нарядилась! Это моя обычная… привычная… рабочая… одежда…
О чём я вообще говорила? Почему он так смотрит?
— Ты выглядишь так, что я ни секунды не могу нормально думать.
— У тебя и раньше были с этим проблемы.
Он усмехнулся, но почти сразу снова стал серьёзным.
— Я правда не могу, Ира. Ночью не спал. Думал о тебе. И о нашем поцелуе.
— Не надо.
— Почему?
— Это ничего не значило.
— Для меня значило.
Алан потянул меня к себе. Я сделала шаг и упёрлась ладонью ему в грудь.
Он был слишком близко и смотрел на меня так, что становилось трудно дышать.
— Я люблю тебя, — сказал Алан.
Сердце ударилось о рёбра.
— Ты не знаешь, что такое любовь, Алан Асколов.
— Раньше — да. Я не знал.
— За несколько дней вдруг узнал?
— Я не знаю, когда это случилось. Но последние дни я думаю только о тебе. Хочу тебя видеть, касаться, слышать твой голос. Хочу быть рядом с тобой и Катей каждый день, а не приходить к вам в гости по разрешению.
— Это чувство вины. И желание получить то, чего у тебя больше нет.
— Если бы дело было только в желании, я бы справился. Это другое.
Его ладонь легла мне на талию.
— Алан…
— Скажи, что не любишь меня, и я отпущу. Скажи, что не хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя сейчас…
Я открыла рот, но не смогла произнести ни слова!
Хотела. Чёрт побери, как же я его хотела!
Алан всё понял по моему лицу. Резко притянул к себе, обхватил затылок и поцеловал.
Не осторожно, не нежно. Так, словно с прошлой ночи только и ждал возможности снова до меня дотронуться.
Я упёрлась ладонями ему в грудь. Нужно было оттолкнуть. Немедленно!