Страница 22 из 34
ГЛАВА 11
ИРА
Утром я переоделась три раза. Голубое платье показалось слишком нарядным, брючный костюм — слишком строгим. В итоге я остановилась на белой юбке-карандаше и светло-голубой шёлковой блузке. Волосы собрала в ракушку, выпустила у лица две пряди и даже достала новые босоножки.
И только тогда поняла, чем занимаюсь.
Я что, хочу понравиться Алану?!
Сердито захлопнула дверцу шкафа и строго посмотрела на своё отражение в зеркале.
Конечно, нет. Просто не хочу выглядеть женщиной, которая полночи вспоминала его поцелуй.
Хотя кому же я вру?
Именно его я и вспоминала. Его руки на моём лице, горячие губы, своё собственное безумие, когда вместо того, чтобы оттолкнуть бывшего мужа, вцепилась в его футболку и ответила.
— Мамочка! — закричала из кухни Катюшка. — Моя ракетка нашлась!
Я вздрогнула и вышла из спальни.
Дочка прижимала к груди голубую плюшевую ракету.
— Да, ты обронила её возле «Атласа».
— Её кто-то нашёл?
— Да… Алан.
Катюшка перестала улыбаться и распахнула глаза.
— Алан Асколов?
— Ага…
— И он сам привёз её к нам домой?
Я отвернулась к кофемашине.
— Сам.
— Он был у нас в гостях?!
— Ночью. Ты уже спала.
— Почему ты меня не разбудила? Мамочка, это же Алан Асколов! Он летал на настоящей ракете!
Я вздохнула.
— Да, солнышко. Но было уже слишком поздно.
— Возьми меня сегодня с собой на работу. Пожалуйста! Я видела, у тебя там есть ракеты!
— Катюша, я не могу. Я же еду работать.
— Мамочка, но я буду тихо сидеть и совсем-совсем не буду тебе мешать! Честно-честно!
Ага, как же…
— У меня совещание, потом испытания. Тебе будет скучно.
— Не станет! Не станет! — заканючила дочь.
Она смотрела на меня умоляющими глазами. Пришлось отвернуться, иначе я сдалась бы ровно через две секунды.
— Милая, я не могу. Не сегодня, но в другой раз — обязательно. Сегодня ты останешься с няней. Я позвоню ей и скажу, что вы можете сходить в парк аттракционов.
Обычно такой подкуп действовал на дочь, но не сегодня. Катюшка сдулась, забралась на стульчик, прижала к себе плюшевую ракету, а на глаза навернулись слёзы.
Мой телефон завибрировал ровно в тот момент, когда я уже готова была сдаться и разрешить дочери всё, что угодно.
«Доброе утро. Я могу показать Кате тренировочный модуль? Ей наверняка понравится побывать в настоящей ракете. Если ты позволишь».
Очень вовремя, Асколов.
Я сдула с лица прядь волос и возвела глаза к потолку: кто-то там, свыше, явно играет на его стороне! Так нечестно!
— Катёнок, беги собираться. Ты сегодня поедешь со мной, и Алан покажет тебе настоящую ракету.
Дочка завизжала так громко, что я прикрыла уши ладонью.
— Мамочка, я полечу на ракете!
— Это тренажёр, но выглядит он как настоящая ракета.
— И Алан Асколов полетит со мной?
О господи…
— Да, милая.
Я посмотрела на её счастливое лицо и сама улыбнулась во все тридцать два. Ведь для меня нет ничего важнее счастья дочери.
Наверное, поэтому я и решилась наконец сказать ей правду. Присела перед дочкой на корточки, взяла её крохотные пальчики в свои и внимательно посмотрела в глаза:
— Я должна тебе сказать кое-что очень важное, солнышко…
Радость на лице Катюшки сменилась тревогой.
— Я слушаю, мам.
— Ты часто спрашивала меня про папу. Помнишь, я говорила, что он космонавт?
— Теперь он наконец прилетел?.. — Её глаза распахнулись. — Он вернулся из космоса?
Я глубоко вдохнула.
— Алан твой папа., милая…
Катюшка несколько секунд молчала. Потом недоверчиво переспросила:
— Алан Асколов — мой папа?
— Да.
— Настоящий-настоящий папа?
— Да, милая.
Она посмотрела на ракету, потом снова на меня.
— А он знает, что я его дочка?
От этого простого вопроса стало стыдно.
— Да, теперь он… знает.
— А раньше не знал?
— Нет.
— Почему-у-у?
Я не хотела лгать ей снова, но и рассказывать трёхлетнему ребёнку об измене отца не собиралась.
— Потому что я очень сильно на него обиделась. А ещё испугалась и не сказала ему о тебе.
Катюшка нахмурилась.
— Он что, плохой человек, мам?
— Нет, однажды он поступил плохо. Но это не делает его плохим человеком.
— А сейчас он… хочет быть моим папой?
— Очень хочет.
На лице дочки медленно появилась улыбка.
Она обняла меня за шею, поцеловала в щёку и убежала одеваться. А я ещё несколько секунд смотрела ей вслед.
Всё оказалось не так страшно, как я представляла. Дочка просто обрадовалась, что у неё наконец появился папа.
Я написала Алану, что мы приедем к девяти. Попросила няню забрать Катюшку из «Атласа» к одиннадцати, а совещание со своей командой перенесла на половину двенадцатого.
Возле ворот «Атласа» Катюшка вдруг притихла и крепче сжала мою руку.
Алан ждал нас в холле. В тёмно-синей рубашке с закатанными рукавами и чёрных брюках. Под глазами залегли тени, будто он тоже по какой-то причине не спал целую ночь. Но, увидев Катюшку, он улыбнулся так, что его лицо сразу изменилось.
Шагнул к нам и тут же остановился. С трудом оторвал от меня взгляд, а потом медленно опустился перед Катюшкой на корточки.
— Привет.
Дочка выглянула из-за моей руки.
— Привет, Алан Асколов. А мама сказала, что ты мой папа. Это правда?
Он посмотрел на меня. В глазах появилось столько всего, что я не смогла выдержать этот взгляд.
— Да, — ответил Алан немного хрипло. — Я… твой папа.
— А ты хочешь, чтобы я была твоей дочкой?
Его лицо дрогнуло.
— Больше всего на свете.
Катюшка внимательно его разглядывала. Потом достала из рюкзачка ракету.
— Спасибо, что нашёл.
Она сама шагнула к нему. Алан крепко прижал её к груди и закрыл глаза. Его ладонь почти полностью накрыла маленькую спину дочери.
Я отвернулась к стеклянным дверям. Глаза защипало.
Четыре года я убеждала себя, что защищаю своего ребёнка. Но сейчас впервые увидела, скольких счастливых минут лишила её.
— Алан, простите.
К нам подошёл один из сотрудников «Атласа» с папкой в руках.
— Комиссия приехала раньше. Представители министерства уже в главном зале. Громов спрашивает вас.
Алан поднялся, но руку Катюшки не отпустил.
Я знала, что будет дальше. Сейчас он уйдёт. Работа важнее. Это непреложное правило.