Пламя

Поэт ждал меня. Затем он пришел за мной. Несмотря на то, что меня лишили титула и двор отвернулся от меня, мы знали лучше. Это не было концом для нас, как и для нашего крестового похода. Он понимал, что я бы никогда не ушла, не имея намерения вернуться к нему, Нику или матушке. Или к моему дому, моему народу. Мы с Элиотом и Каденс выжили, тренировались и строили планы именно для этой цели.

Пора зажечь спичку. Пора домой.

— Этот человек не начнет действовать, пока не будет уверен, что не понесет за это ответственности, — заявила я группе. — Пока у него не будет гарантий, что Весна и Зима останутся на его стороне.

Сквозь свет костра мы с Поэтом молча посоветовались друг с другом. Затем, спустя мгновение, я сделала укрепляющий вдох.

— И пока мы его не остановим.

Медленно губы шута поползли вверх.

17

Поэт

Гениальная, своенравная женщина. Как я мог не наслаждаться тем, как Бриар клянется вернуть то, что принадлежит ей? И уж тем более видом этих стальных радужек, отражающих сумерки и свет костра. В один миг она могла быть наследницей, в следующий — искусительницей. Будь мы одни, мои жадные пальцы сорвали бы одежду с тела принцессы, и я бы трахнул ее прямо там, пока она не начала бы кричать на весь лес. Вместо этого я заставил свой член вести себя смирно и бросил на нее взгляд, обещавший анархию позже.

Несмотря на нашу насыщенную сексуальную историю, Бриар залилась таким густым румянцем, который мог бы соперничать с нашими алыми браслетами, а также с пламенем, бьющимся в очаге. Совокупная температура нашей крови обдала помост совершенно иным жаром. Признаю, в ярости был свой соблазнительный бонус.

Мы смотрели друг на друга так долго, что на периферии моего зрения скользнула гибкая тень, и кто-то еще забавно прочистил горло. Мы с Бриар вынырнули из оцепенения, обернувшись, и обнаружили, что Каденс и Элиот смотрят в нашу сторону с тем самым снисходительным ликованием, на которое были способны только граждане моего Сезона.

Проклятье. С каких это пор планирование государственной измены меня заводит? С того самого момента, как я зажал Бриар в углу темного коридора весеннего замка. Вот, блядь, с каких пор.

Увы. Задумчивость менестреля и леди была недолгой, как и красочный румянец на лице Бриар, и подъем моего члена. Принцесса первой взяла себя в руки, расправив плечи, пока я сцепил клыки. Вернемся к плану, черт возьми. Остаток ночи мы держали себя в руках. Разработка нашего следующего шага стала главной задачей — как обеспечить возвращение Бриар так, чтобы это не привело к публичному требованию ее казни. В этом случае мне пришлось бы устроить серию убийств. Мы ничего не добьемся, если не сможем провести ее через главные ворота, не говоря уже о том, чтобы загнать королеву в политический угол.

Как и я, Авалея продала бы душу за Бриар. Однако народ мог не дать нам обоим такого шанса. Я ни за что не позволю принцессе оказаться на острие хотя бы одного клинка или стрелы, не говоря уже о целом расстрельном отряде. Далек от мысли когда-либо недооценивать эту женщину. Но чтобы уберечь ее, я бы сначала приковал Бриар цепью к ближайшему дереву — подвиг, стоящий каждого проклятия и сердитого взгляда, которые она бы в меня бросила.

Мы работали над этой вероятностью, строя козни всю ночь, тщательно и скрупулезно планируя тактику. После этого наш клан потратил еще несколько часов на оттачивание навыков владения оружием. Элиот и Каденс оказались на удивление быстрыми учениками, осваивая его удавку и ее нож, тем более что они сами научились нескольким изящным маневрам. И менестрель, и леди в прошлом имели любовные связи с рыцарями Весны, что принесло им несколько уроков рукопашного боя. Тогда это было исключительно ради забавы, но Элиот и Каденс запомнили инструкции, даже если те давались им в обнаженном виде.

То, чего Элиоту не хватало в скорости, он компенсировал силой. То, чего Каденс не хватало в мускулах, она компенсировала скрытностью.

Мы скрестили оружие на нижнем уровне, на поляне между дубами, регулярно меняясь противниками. Мы сошлись в спарринге с Бриар: ее шипы против моего посоха и кинжалов. Мы кружили друг вокруг друга, наши ноги шуршали по траве.

В ту же секунду, как мы остановились, Бриар прищурилась, и эти веснушки сдвинулись в тандеме. «Не сдерживайся».

Мои хитрые губы изогнулись. «Не будь нежной», — пробормотал я, напоминая ей о прошлой ночи на самой высокой точке колонии, когда она скулила мне. Хотя про себя я добавил к этой просьбе собственную пошлость.

Не будь, блядь, нежной.

Ее дыхание прервалось. Мои собственные вдохи скрутились в рычание.

Мы бросились друг на друга. И так оно и пошло — ее скрупулезная дальновидность против моей импульсивной ловкости, ее сосредоточенная хмурость против моей радостной ухмылки — пока пот не пропитал мою одежду. Сезоны, помогите мне, блядь.

Где-то после полуночи Элиот и Каденс удалились в свои хижины, несомненно, чтобы отрубиться.

Мы с Бриар молча разоружились. Все это время я намеревался причинить еще больший хаос ее телу — размять ее ноющие мышцы, принять вместе с ней душ в одном из тех восхитительных наблюдательных пунктов, которые когда-то оборудовал какой-то древний гений ушедшей эпохи, а затем с помощью языка вытрахать из принцессы все напряжение. Еще до всего этого я подумывал закинуть ее на плечо и помчаться вверх по ближайшей лестнице. Прогулка, подкрадывание, широкие шаги или что-либо, считающееся средней скоростью, было бы недостаточно быстрым.

Но прежде чем я успел прижать ее к себе, Бриар положила ладонь мне на грудь.

— Прогуляешься со мной? — прошептала она.

Эта мольба подействовала на мои рефлексы, как механизм. Я сплел свои пальцы с ее, а свободную руку зарыл в ее влажные волосы, заплетенные в пучок на затылке.

— Куда угодно, — произнес я. — Я пойду с тобой куда угодно.

Застенчивая улыбка озарила ее лицо.

— Даже сквозь бурю?

— Да. Тайфун. Муссон. Это не имеет значения.

— Даже сквозь горящее здание?

— Даже тогда. Инферно недооценивают. Только подумай о том, какой там свет.

Его улыбка стала шире, а затем резко увяла, свернувшись внутрь себя.

— Даже на войну?

Нависая над ней, я обхватил подбородок Бриар.

— На тысячу войн, сладость.