Пламя

Взяв полотенце из ванной, вытерев нас обоих и зажегши бра, я уложил Бриар на кровать и забрался следом; я крепко прижал ее к себе, пока она натягивала одеяла. Снаружи буря била в оконные стекла. Я перекатился на бок и смотрел, как свет свечей просачивается сквозь пледы, освещая веснушки, рассыпанные по ее носу.

Вот так. Теперь я мог сосчитать каждую восхитительную веснушку.

Какое-то время мы обнимались и смотрели друг на друга, будто запоминая этот момент. Рассеянно ее пальцы очерчивали мое лицо, а мои руки выжигали дорожку по ее бедрам и копчику.

Ее голос дрогнул:

— Ты пришел за мной.

— Ты сама привела меня к себе, — прохрипел я, вспомнив ту самую последнюю книгу из ее любимой серии. — Твоя печально известная героиня сбежала в изолированное место из фольклора. — Я провел черным ногтем по одной из ее упругих грудей, наслаждаясь тем, как ее плоть покрывается мурашками. — А я знаю свою колючку. Вполне логично, что ты отправилась туда, что напоминает ту обстановку, как бы сильно ты ни предпочитала реалистичные тексты вымыслу. Неспроста эта серия была твоей любимой.

На самом деле я забрал книги из Королевского Убежища и привез с собой, чтобы сделать ей сюрприз, что я и сделаю, когда придет подходящий момент. А пока мой голос поплыл в темноту.

— В глуши священной воцарится она.

— В тайных деревьях — ее сторона, — закончила Бриар с улыбкой. — Ты запомнил эту часть.

— С тобой я помню все. И учитывая, что ты только что прочитала мне этот отрывок после сеанса хорошего траха, как я мог забыть? Кроме того, я считаю себя хорошо осведомленным о каждом твоем мотиве. Моя жизненная цель — в совершенстве овладеть всем, что касается Бриар. И, смею сказать, пока что я справляюсь весьма неплохо. Когда-нибудь ты больше никогда не сможешь от меня спрятаться, даже если окажешься посреди бушующего океана Лета или на вершине какой-нибудь богом забытой горы Зимой.

— Я делаю одно краткое заявление, а тебе, естественно, требуется монолог для ответа, — притворно упрекнула Бриар. И это несмотря на то, как ее губы изогнулись вверх, нежность смягчила тон, а глаза заблестели.

Я отплатил за ее притворное неодобрение собственным дразнящим заявлением:

— Неужели ты и вправду ожидала от меня чего-то меньшего, чем излишество?

— Твоему тщеславию будет приятно узнать, что я зачастую возлагаю весьма высокие ожидания на твои поступки. И даже в этом случае ты превосходишь их на регулярной основе.

— Превосходно, — злорадствовал я, проводя пальцем вверх и вниз по этой груди. — Только посмотри, на какие муки я пошел, чтобы организовать это воссоединение. Я использовал каждую хорошую ленту в своем арсенале, чтобы проложить этот след. — Мои губы скривились в дьявольской ухмылке. — Чтобы лучше видеть, как ты охотишься за мной, словно за сокровищем.

— А я-то думала, это потому, что ты даешь мне выбор, возвращаться ли к тебе.

— Так и было. Твой шут просто приукрашивал.

Бриар изобразила серьезное выражение лица, подыгрывая мне кивком:

— О, ну конечно.

Ее внимание скользнуло с моих глаз на губы, а затем опустилось к талии.

Я провел достаточно времени, любуясь своими достоинствами в зеркале, чтобы знать, что она видит. Секс под дождем оставил меня таким же растрепанным, как простыня после ночи метаний. Мои волосы были взъерошены, а сурьма, подводившая глаза, размазалась. И все же мой неряшливый вид оказал самое опьяняющее воздействие на лицо Бриар. Оттенок розового залил ее щеки, а пульс на шее забился, как приманка, готовая меня поймать.

Как, черт возьми, мне удалось просуществовать хоть секунду без этой женщины? Если бы не то электричество, которое пронзило меня в тот момент, когда наши взгляды столкнулись сквозь бурю, я бы назвал эту ночь миражом. Одним из многих за последние месяцы.

Мой голос огрубел, опьяненный запахом принцессы и температурой ее тела.

— И все же, мне было нелегко удержаться от того, чтобы не пронестись через все это место и не схватить твое тело в тот самый миг, как ты появилась в поле зрения. — Я дотронулся до ее волос. — Ты так меня завела, что я мог бы снести этот богом забытый анклав. Поэтому мне следует отдать должное моей сдержанности. На что только не пойдешь ради драматизма и широких жестов.

— Как… — произнесла она. — Как ты узнал… что я буду там?

Мой палец замер.

— Я не знал.

Ее дыхание изменилось. Эти дразнящие вдохи остановились, словно балансируя на внезапном краю пропасти. Настоятельность овладела ее чертами: следующий вопрос был жизненно важным. Я мог догадаться о теме и обожал эту женщину за это еще больше.

— Как он? — взмолилась она, сжав мою руку и переплетя наши пальцы. — Расскажи мне все.

— Нику в безопасности, — заверил я ее. — В наше отсутствие он находится под строгим наблюдением, за главного — Эйр. К тому же, две определенные дамы помогают присматривать за Нику. Физически он здоров. Увы, эмоционально… — Я замолчал, вспомнив ночь, когда нашел сына в гардеробной Бриар, когда ему снился кошмар. — Он скучает по тебе.

Ее подбородок задрожал.

— Я думала о нем каждую секунду. — Она поцеловала костяшки моих пальцев и прошептала: — Так же, как и о тебе.

Я зажмурился и потерся носом о ее ладонь, пока она продолжала:

— А матушка? Все остальные?

Дерьмо. Что сказать.

Рассказать ей о боли и ужасе, через которые проходила Авалея, о том, как женщина страдала в тишине, играя роль королевы в первую очередь, а родителя — во вторую, и все это ради своей нации? Если бы какой-нибудь двор сотворил с Нику то, что сделали с Бриар, я бы содрал кожу со всех жителей заживо. В этом плане у матери Бриар было куда больше стойкости, чем у меня.

Я не знал милосердия с тех пор, как Бриар ушла. Это была еще одна сложная тема для разговора.

Я никогда не солгу ей. Моя своевольная колючка могла выдержать тысячу бурь и пожаров, но прямо сейчас моей задачей было разгладить этот сморщенный подбородок. Со всеми тонкостями жизни нашей семьи она сможет разобраться позже, когда выспится в моих объятиях.

Но если я не буду осторожен, Бриар раскусит мою чушь. Тщательно подбирая слова, я сказал:

— Твоя матушка боится твоего возвращения так же сильно, как и жаждет его.