Пламя

Густые заросли окружили меня гнездом из живой изгороди, оставив лишь крошечную щель, чтобы протиснуться. Не идеально, но на этом участке росли ценные съедобные стебли — сытные, питательные и вкусные. Я узнала их еще во время своей первой вылазки сюда. И хотя суеверия имели надо мной меньшую власть, я хранила веру в книги, которые подчеркивали одно важное правило этой среды: ничто не является тем, чем кажется. Приняв это во внимание, я проверила стебли, прежде чем счесть их безопасными.

Рядом стояла корзина. Грязь покрывала мои пальцы, когда я возобновила сбор урожая.

Позже в кронах просвистел ветерок. Зонтики листьев содрогнулись на верхушках деревьев, и воздух пропитался сыростью. Я взглянула на небо, разглядев несколько неспокойных туч; к вечеру собирался дождь.

Мои пальцы потянулись вперед, а затем инстинктивно замерли в миллиметрах от следующего стебля: с замиранием сердца я узнала растение, которого едва не коснулась. Трава с пушистой, закрученной внутрь головкой.

Ивовый Грош.

На всем континенте лишь немногие растения являлись универсальными природными ресурсами, и это было одним из них, действуя как снотворное, особенно полезное при болезненных медицинских процедурах, во время которых лучше было оставаться без сознания.

Проблема заключалась в том, что Ивовый Грош был панацеей не для всех. На самом деле, это прояснилось, когда я встретила Джинни, оказавшись в ее коттедже с раной от линикса. Она обрабатывала травму, пока я не упала в обморок. И хотя она предложила использовать Ивовый Грош, чтобы притупить боль, этот вариант убил бы меня быстрее, чем рана от зверя. В моем случае одно лишь прикосновение к траве имело бы фатальные последствия.

Мое запястье задрожало; я осторожно отдернула руку и повернулась к съедобным стеблям, зная, что если оглянусь, растение уже исчезнет.

Опять же, ничто не являлось тем, чем казалось. Я сомневалась, что стебель Ивового Гроша оказался здесь случайно, каким бы универсальным он ни был. Этот лес любил играть, испытывать и вознаграждать, и лишь те, кто заслужил свое место, кто мог видеть дальше уловок дикой природы, могли задержаться здесь достаточно долго, чтобы открыть для себя ее красоту.

Хотя моя корзина была полна, я подумывала срезать еще несколько стеблей. Я прошла три мили пешком, чтобы добраться до этого места, и нам не помешало бы собрать как можно больше припасов на случай, если погода испортится. Помня об этом, я приготовилась вытащить из земли еще один стебель.

Позади что-то застонало, звук напоминал треск раскалывающейся коры. Я резко обернулась, и мои пальцы уже легли на шип, спрятанный в косе. Глаза запрыгали по искривленному сплетению ветвей, не видя ни фауны, ни человекоподобных фигур, но по зарослям пронесся еще один стон, на этот раз похожий на скрип растягивающегося дерева.

Я повернулась в противоположную сторону, идя на шум. Трепет заставил мое сердце забиться быстрее, когда пальцы переместились с шипа в волосах на тот, что был привязан к лодыжке.

Снова ничего. И все же что-то…

Тень качнулась по траве, длинная и изогнутая под кривым углом. Мои глаза широко распахнулись; я перевела взгляд на ближайший ствол как раз в тот момент, когда почва разверзлась кусками, и из земли с усилием вырвался корень. Прямо передо мной дубовые ветви захрустели и затрещали, словно конечности сморщенного существа, ощетинившегося от обиды.

Листья потемнели до сажистого оттенка, а их кончики заблестели. Стон становился все громче. Клянусь Сезонами, это зрелище заворожило бы меня, не будь я его мишенью.

Не нужно было быть экспертом, чтобы догадаться, что сила этого дерева способна раздробить человеческий скелет, а одни только корни могли похоронить целую армию. И все же дуб ждал, оценивая меня и давая понять свои желания.

В памяти всплыло все, что я читала и изучала об осенних деревьях. Я никогда не видела, как они оживают, но знала, что это возможно. Внезапно мой взгляд скользнул к корзине со стеблями, и в голове пронеслась мысль о поучительных сказках и всевластии природы.

Этот дуб не был злым. Он был расстроен.

Смиренно догадываясь, почему, я опустила руки вдоль туловища. Бросив стебель, который собиралась сорвать, я вытянула руки в стороны и склонила голову; грудь колотилась, а изо рта вырывалось тяжелое дыхание.

— Прошу у вас прощения. И я к вашим услугам.

Корни замерли. Стон прекратился. Величественные размеры дуба нависали надо мной тенью.

Я отсчитала дюжину лихорадочных ударов сердца, прежде чем порыв воздуха прошелся по моей одежде. Подняв голову, я наблюдала, как ветви отступают, а корни втягиваются, погружаясь обратно в почву. Листья дуба затрепетали, словно удовлетворенные моим поведением.

Один урок, который я усвоила, собирая урожай на Блуждающих Полях в замке: никогда не бери от земли больше, чем тебе необходимо. Природе нужны были ее собственные дары, как и следующему собирателю, который рискнет прийти сюда, чтобы прокормиться.

Ветка развернулась и скользнула по моим пальцам, поднялась по руке и плечу, и, наконец, вплелась в волосы. К этому времени мой заплетенный пучок уже растрепался, и это позволило ветви вплести прядь крошечных золотистых листьев в рыжие локоны, образовав единую тонкую косичку.

Что-то отпустило в моей груди. Что-то, похожее на благодарность.

Я провела пальцем по косичке из листьев и взглянула на дерево. Я никогда не преклоню колен для своей коронации, но чувствовала, что этот опыт был бы похож на это. Чудесно и глубоко.

Я расчесала пальцами остатки пучка, позволив волосам свободно упасть, и одинокая косичка теперь болталась среди них. Я встала и кивнула дубу, мои губы растянулись в улыбке.

— Спасибо.

Я вернулась в наше убежище как в тумане. Лес расступился и раскинулся вширь, словно амфитеатр: дубы и ниссы стояли высоко, в основаниях некоторых из них были вырезаны полые залы, чьи окружности могли вместить целые армии.

На высоте теснились винтовые лестницы и домики с остроконечными крышами и ставнями. Мосты соединяли деревья, а помосты опоясывали колонны стволов. Вблизи можно было разглядеть облупившуюся краску, шаткие доски, остро нуждающиеся в ремонте, и строительные леса, оплетенные паутиной. И все же эта деревенская атмосфера служила столь желанным отвлечением; от запаха древесного дыма из близлежащего костра до мерцающей свечи в одном из окон дома на дереве и огорода, который я посадила на нижнем ярусе рядом с колодцем — этот край смягчал мою тоску по дому.