Пламя

У нас были средства, но путешествовать незаметно означало, что остановки для пополнения припасов были редкими, что делало каждую унцию чая драгоценной. Ни разу за последние три дня мой лучший друг не налил чашку для себя, в то время как мы с Каденс стонали и ахали от облегчения с каждым новым глотком.

У меня во рту будто бы образовалась целая пустыня. Когда сумерки прогнали холод сквозь деревья, ароматная жидкость поманила меня.

Я отвела взгляд.

— Я не хочу пить.

— Ты уверена? — искушал Элиот. — Сегодня чертовски морозно.

— Мне тоже не холодно.

— Вот же врунья.

Моя голова резко повернулась к нему.

— У меня Осень в венах…

— Ты уже напоминала мне об этом. Много раз.

— …и мне не требуются земные блага. Как гражданка этой нации, я могу справиться с погодой. Потребуется нечто большее, чем ветерок, чтобы вывести меня из строя.

— Бриар. — Элиот посмотрел на меня понимающим взглядом, выпустив изо рта облачко морозного воздуха. — Тебе не нужно обдумывать каждое решение. Это всего лишь чашка чая. Просто возьми, блядь, эту штуку и скажи «спасибо».

Я изучила выражение его лица. Скрытое в нем намерение. Желание позаботиться обо мне. Мое нахмуренное лицо разгладилось, и я одарила его смущенной улыбкой, принимая кружку.

— Спасибо.

Когда я наклонила сосуд, ароматная жидкость проступило знакомыми вкусами. Я вздохнула, расслабляясь в этом маленьком комфорте.

Прижимая чашку к рукам, я наблюдала, как Элиот присел на корточки у костра и подбросил в него хвороста. Отблески пламени очертили татуировку лютни на боку его шеи — рисунок искажался от его движений, а мышцы под свитером перекатывались. Мой друг был наделен подтянутым телом, но он стал более суровым с тех пор, как мы в последний раз виделись в Весне. Грубая челюсть и длинные светлые волны, которые он собрал в пучок на затылке, шли ему. В отличие от его обычно ухоженного вида, теперь на его облегающей одежде были полосы грязи, сапоги покрывала засохшая жижа. Ему шел этот образ.

Кроме того, удавка, которую он положил рядом с ямой для костра, стала мне нравиться.

— Твоя техника улучшается.

Бревно содрогнулось под весом Элиота, когда он вернулся на свое место рядом со мной. Кривая усмешка изогнула его губы, не тщеславная и не скромная.

— Из твоих уст я с радостью приму комплимент, даже если на самом деле я не воспользовался этой штукой.

— Но твоя стойка и то, как ты обращался с оружием, — поручилась я. — Ты сделал это, не задумываясь, как будто это твоя вторая натура.

— Когда дело касается тебя, мой друг? Это всегда вторая натура.

— Я обожаю тебя за это. И это чувство взаимно.

Элиот поднял мою руку и поцеловал костяшки пальцев. Отпустив меня, он обвил рукой мои плечи и прижал к себе.

— Прости, что я не добрался туда достаточно быстро, чтобы найти ленту до того, как ты запаниковала.

Я прижалась головой к изгибу его шеи.

— Никогда не извиняйся за то, что не можешь контролировать.

— Скажу тебе вот что, — признался он. — Овладеть оружием так же сложно, как научиться играть на лютне, на что ушла большая часть моей жизни. Не то чтобы я стал выбирать между ними, и не то чтобы кто-то задавался вопросом, стал бы я, но мне нравится идея добавить свирепость и убийственную меткость в мой список навыков, и если то, что ты говоришь, правда, я, должно быть, способный ученик. — Прежде чем продолжить мысль, он остановил себя и повел плечом. — Или у меня просто амбициозный учитель.

Элиот явно и красочно преувеличивал. Я не сделала ничего выдающегося, кроме того, что научила его определять цель и бить точно. В этом все же у меня был некоторый опыт.

В любом случае я печально усмехнулась.

— Если я и была строга с тренировками, то только потому, что мы спасаемся бегством.

— Да. Это проблема, — поддразнил он. — С другой стороны, ты всегда была отличницей. Не то чтобы я когда-либо возражал, знаешь ли. Но прошло три дня, а я едва могу пошевелить руками.

Я открыла рот, намереваясь ответить, когда кусты затряслись. Женское: «Дерьмо!» и последовавшее за ним «Блядь!» просочились на поляну.

Каденс вышла из кустов со всей грацией тролля в бальном зале. Из ее локонов торчали веточки, за рифленую юбку зацепилось еще больше лиан, а подол был испачкан грязью. Леди шумела громче, чем бьющаяся посуда. Она кряхтела, изрыгала ругательства, проклинающие природу, а затем хлопнула себя по руке, будто невидимый слизняк решил обосноваться на ее рукаве.

— Уф. — Каденс пробиралась через бугорок обнаженных корней, потряхивая пальцами, словно тоже коснулась чего-то липкого, например сока. — Клянусь, это последний раз, когда я писаю в кустах.

Я сложила руки на коленях.

— Я предупреждала тебя не приседать рядом ни с чем, напоминающим цветочные клумбы.

— И не есть яблоки с зелеными листьями на черенках, не трогать неспелые корнеплоды или клюкву, не гладить восьмифутовых оленей, не покупать хлеб на закваске у разносчиков, не флиртовать с прохожими — я чертовски возбуждена спустя почти полнедели, но я вряд ли близорука — не идти на запах имбиря и уж точно не носить платья в густых зарослях. Не делай то, не делай это. Я все поняла с первого раза, Мисс Совершенство. Если придется, я буду терпеть до следующей деревни. Меня не интересуют жуки, заползающие мне в задницу, пока я сижу на корточках.

Галантно Элиот поднялся и устроился на земле напротив нас. Это позволило Каденс плюхнуться рядом со мной.

Усевшись, леди принялась дуться на свой маникюр.

— Мои гребаные ногти. — Не глядя, она указала на меня. — И если тебе дорога жизнь, не читай мне нотаций о том, что мне следовало подстричь их, когда мы только отправились в путь. Как будто у нас было на это время.

Я плотно сжала губы. Тем не менее, мои черты лица растаяли в веселье.

— Вот, — сказала я. — Позволь мне.

Дотянувшись, я вытащила веточки из ее локонов, а затем импульсивно собрала их в пушистый хвост. Каденс замерла от удивления, пока я не закончила работу и не вытерла руки. После неловкого момента она потеребила волосы.

— Спасибо. — Но прежде чем я успела ответить, она поманила меня поближе. — Ладно. Повернись.

Ошеломленная, я сделала, как она просила. Каденс расплела мою растрепанную косу и заплела ее заново, воссоздав хитрое плетение, которому меня научила матушка. Как только леди закончила, она отодвинулась назад.

— Идеально.

Я провела рукой по косе, глядя на нее в изумлении. Такие стили вряд ли осваивали в Весне.