Пламя

Воспитание Нику порой бывало утомительным. Я поддавалась моментам, когда мне приходилось выходить из комнаты, чтобы взять себя в руки, чтобы не сорваться, когда он отказывался слушать, или ругала себя, когда мне не удавалось объяснить что-то должным образом. Или я была слишком уставшей, чтобы говорить, способной лишь обнять его.

У Поэта тоже бывали минуты слабости. Когда кому-то из нас требовалась передышка, другой брал всё на себя. Но счастливые моменты всегда перевешивали трудности. Нику был энергичным, творческим и ласковым, его креативность и многогранные способы восприятия мира часто превосходили наши собственные. Как правило, этот ребенок учил нас большему, чем мы могли надеяться научить его.

И Сезоны. Он взрослел каждый день, в мелочах, но безошибочно. Мне не терпелось увидеть, как это происходит дальше, наблюдать, как он прокладывает свой путь, обладая теми же свободами, которых заслуживал каждый в этом мире. Кампания по достижению этого будет нелегкой, но теперь у нас был мост, фундамент для воплощения этого в реальность.

Я протянула книгу Нику. Сжимая ее в одной руке, он поспешил к своему пушистому фамильяру, настигнув Тамбла как раз в тот момент, когда зверек покатился по ковру, как пустое полено. Пока эта парочка в шутку боролась, мать взяла мои пальцы в свои.

— Твой отец был бы так горд, — произнесла она. — Я так горжусь тобой.

Я опустила голову и обратилась к нашим сплетенным рукам.

— Какое облегчение, что тебя там не было, и ты не видела, как меня привязали к костру. — Затем я подняла взгляд и встретилась с ее глазами. — Но мне бы тоже хотелось, чтобы ты была там, когда народ преклонил колени вместе с нами. Мне не хватало тебя рядом.

Что-то преследующее, гневное и покровительственное промелькнуло в ее чертах.

— Я бы прорвалась сквозь этот огонь, чтобы добраться до тебя. Не думаю, что когда-нибудь смогла бы смотреть на этот двор по-прежнему. — Она вздохнула. — Откровенно говоря, я сомневаюсь, что могу это и сейчас.

— Это хорошо. Нам и не следует смотреть на Осень по-прежнему, — убежденно сказала я. — Только так всё может измениться к лучшему.

Ее черты смягчились. Она расцепила наши пальцы, обхватила мое лицо ладонями и прошептала:

— Когда они преклонили колени, это был твой момент. — Мельком взглянув на Нику, мать улыбнулась с обожанием. — А он был моим.

Я сглотнула, не в силах просить о более обнадеживающем ответе. Матери там не было, но лишь потому, что она делала нечто более важное: защищала человека, который имел наибольшее значение.

— Спасибо, — сдавленно произнесла я.

Мать отмахнулась от этих слов.

— Ох, я сделала то, что сделала бы любая бабушка.

Это слово заполнило пустоту в моей груди.

— Да, но я имела в виду не только это. — Я подождала, пока она снова переведет взгляд на меня, и тогда мой голос дрогнул: — Спасибо тебе.

За всё. За каждый год, каждый день, каждую минуту.

Мать прочитала выражение моего лица, и ее горло сжалось. Она кивнула, а затем сделала прагматичный вдох.

— Это всегда будет тяжелой битвой, и идеальных исходов не бывает, но ты выстоишь.

— Мы все выстоим, — поправила я.

Отец любил говорить, что всё начинается с семени. Вскоре я займу свое место вместе с матерью и Поэтом на Мирных Переговорах, где Осень бросит вызов Указу. И однажды этот документ обратится в пепел, став моментом в истории, которого больше не существует.

А до тех пор мы будем двигаться медленно, искать баланс и подавать пример. Акт жонглирования, как любил говорить мой шут.

Губы матери восторженно изогнулись.

— Не то чтобы Поэт не был ценным голосом с самого своего прибытия, но я никогда не думала, что в совете Осени появится шут. Я с нетерпением жду его вклада.

Я воодушевилась еще больше.

— Он умен. Он проницателен. Он…

— Бриар, — с весельем прервала она. — Это не было приглашением начать дебаты за круглым столом. Я уже давно убедилась в этом и прекрасно осведомлена о его мастерстве и заслугах. Я завтракаю с ним каждое утро. То есть, когда вам двоим удается вовремя выйти из спальни.

Жар обжег мои щеки. Она и не знала. Спальня была далеко не единственным местом в этом замке, где шут побывал внутри меня.

Мать замахала руками и усмехнулась со страдальческим весельем.

— Какая бы дополнительная информация сейчас ни проносилась в твоей голове, пожалуйста. Ради пульса твоей матери. Держи это при себе.

Обменявшись смешками, мать сказала:

— Мы — семья. Я обожаю их обоих и безмерно рада за тебя, — протянула она, вспомнив о помолвке. Слегка наклонив голову, мать вскинула брови и поинтересовалась: — Вы уже определились с временем и местом?

— Пока нет, — ответила я; легкое головокружение вспорхнуло в животе.

Мы с Поэтом пообещали, что это произойдет, когда придет подходящее время, когда мы будем свободны пожениться без нависших угроз или конфликтов. И всё же я не могла удержаться от того, чтобы не представлять и не предвкушать этот момент, желая его с каждым днем всё сильнее. Возможно, безопасного времени не наступит никогда, и, возможно, это было к лучшему, потому что мы умели любить и жить среди тьмы и света.

Мать перевела взгляд на мою спальню; ее зрачки блеснули, словно ее осенила новая мысль. С театральным вздохом она проплыла мимо меня, пересекла комнату и элегантно раскинулась на матрасе.

— Ах, эта кровать, — польстила она, проведя плоской ладонью по стеганому одеялу. — Выглядит такой уютной. И такие мягкие пуховые подушки.

Войдя в комнату, я оперлась плечом о стену и скрестила руки на груди. Разыгралась знакомая сцена, возвращая воспоминаниями к весеннему дню, когда совсем недавно она сделала то же самое. Только тогда я отреагировала на это представление иначе.

— Мама, — констатировала я.

Мать состроила невинный вид и надула губы.

— Да, дражайшая дочь?

Я шагнула вперед.

— Может быть, устроишь ночевку со мной? — Наткнувшись на ее ошеломленный взгляд, я неловко продолжила: — Может, поболтаем допоздна? Заварим чай, наденем ночные рубашки и посплетничаем о наших последних увлечениях. И если уснем, то так тому и быть. — Я нервно перебрала пальцами. — Не хочешь устроить чисто женский вечер?

Мать выдавила великодушную улыбку, очевидно, неправильно меня поняв.

— Если вы с твоими леди не против компании пожилой королевы, я буду только рада.

Я покачала головой, подошла к матрасу и присела на краешек.