Пламя

Все головы в комнате резко вскинулись. Эйр поперхнулся остатками своего напитка. Каденс подалась вперед и выплюнула кофе. В то же время вилка Бриар со звоном упала на тарелку.

Из-за плеча Нику принцесса впялилась в меня через весь стол. Ее сгорающие от стыда глаза расширились, а лицо выглядело так, словно в него швырнули гранат, и он взорвался.

Блядь. Я стонал эти слова несколько ночей назад, когда вколачивал свой член в Бриар. Мы думали, что Нику спит, но поскольку мои покои примыкали к его через ванную, мой сын, должно быть, проснулся и услышал, как мы бьемся о стену. Слава ебаным богам, он не пошел по ленточной гирлянде и не вошел к нам. Если бы мне пришлось гадать, Нику просто не придал этим словам значения, не понимая, что происходит, и снова провалился в сон.

Я уже говорил Бриар, что она громкая чертовка. И я нисколько не преувеличивал.

Авалея зажмурилась и принялась массировать виски. Леди и Элиот плотно сжали губы, сдерживая истерику. Эйр оставался Эйром, всё еще кашляя от вина и хрипя так, словно кто-то влил ему в глотку кислоту.

Как только он пришел в себя, повисла тишина. А затем все разразились хохотом. Я запрокинул голову, из моего рта вырвался громкий гогот. И вопреки самой себе, губы Бриар дрогнули в чем-то отдаленно напоминающем смущенную улыбку.

Единственным, кто не присоединился к веселью, был Эйр, который скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что мы потеряли всякий ебаный рассудок.

Поцеловав Нику в макушку, Бриар прикипела взглядом к моему и не отводила его до конца трапезы.

После того как все разошлись, а Авалея увела Нику на прогулку в сад — в сопровождении полудюжины солдат, идущих по бокам — мы с Бриар остались одни, наше внимание было приковано друг к другу. Разделенные обеденным столом, ни один из нас не пошевелился, напряжение натянулось струной от ее стула к моему.

Бриар одарила меня взглядом напускного неодобрения.

— Я виню тебя за эту цитату.

— Следуя этой логике, это также означает, что ты получаешь право наказать меня, — гладко ответил я.

— Знаешь. — Она провела пальцем взад-вперед по отполированной поверхности. — Такими темпами, это счастье, что нас еще не застукали в компрометирующей позе. Мы были близки к этому за шатром, и в конце концов наша удача иссякнет. Я предлагаю нам сдерживать себя по крайней мере в течение следующих двадцати четырех часов. Считай это вызовом. — Ее ресницы дрогнули. — Я знаю, ты такое любишь.

— Хм. — Я вытащил кинжал из крепления на бедре. Постукивая рукоятью по мебели, я сделал вид, что обдумываю ее идею. — Уже выдохлась, да? Мы были не такими уж и буйными. Не по меркам шута. — Мой голос понизился до знойного шепота. — Мне еще предстоит пройти с тобой долгий путь, сладость.

— Прошу прощения, сэр. Но не хотите ли, чтобы я подсчитала количество комнат, которые мы окрестили до сих пор?

— Умоляю, — хвастливо отозвался я. — Я умею считать, и мне не нужно, чтобы ты…

— Или, может быть, количество поверхностей?

— В этом нет необход…

— Возможно, мне также стоит подсчитать позы, в которых ты меня брал.

— Бриар…

— Если только ты не предпочтешь, чтобы я сложила количество оргазмов, — невинно подначила она. — В смысле, это весьма впечатляющие подсчеты.

Бесстыдная принцесса. Ее игривые намеки разбудили мою озорную сторону.

— Восемнадцать. Двадцать две. Тринадцать. И девяносто девять. — На ошеломленную реакцию принцессы я плашмя положил клинок на стол, словно упавшую шахматную фигуру. — Плюс-минус.

Брови Бриар нахмурились. Спустя ошеломленное мгновение она обвинила:

— Ты всё это выдумал.

Вот это уже был вызов. Мои губы обманщика скривились, а тембр стал глубже.

— Разве?

Никогда не искушайте шута. Не прошло и часа, как на том самом столе количество совокуплений, поз и оргазмов увеличилось более чем на один.

48

Бриар

Взволнованный стук разнесся по моим покоям. Только что достав нужную книгу с полки, я бросилась из библиотеки; полы моего халата развевались вокруг ног. Улыбка озарила мое лицо, когда я распахнула дверь в прихожую, опустилась на колени и замахала свободной рукой.

— Иди сюда, — радостно воскликнула я.

Нику издал ликующий звук и прыгнул мне на руки. Тамбл висел у мальчика на плечах, но хорек соскочил на пол и метнулся через комнаты на разведку. Пока я прижимала к себе Нику, от его волос исходил аромат молока и солнца, а также что-то новое, присущее только ему — мужская суть, которую я не могла определить иначе, как запах кедра.

Когда мы разомкнули объятия, в комнату проскользнула мать и с нежностью улыбнулась нам.

— Он держит меня в курсе ваших успехов в чтении.

Как и все в нашем клане, мать научилась понимать выразительную игру слов и лирический словарный запас Нику.

Теперь ей реже требовалась помощь от меня или Поэта, чтобы прояснить смысл сказанного, и она стала прекрасно разбираться в потребностях Нику: от привычки оставлять вещи на одних и тех же местах до объяснения ему расстояний и направлений. На самом деле, эти двое стали отличной командой. Иногда мать даже сопровождала нас в наших полуночных вылазках по замку или на урожайные поля, где мне нравилось показывать Нику методы сбора урожая на наших землях.

Я перевела улыбку с одного на другую, а затем указала на книгу, которую сжимала в руке.

— Ты готов закончить историю?

Маленький феа закивал.

— А папа тоже будет слушать?

— Он скоро будет здесь, — заверила я его.

Поэт скоро к нам присоединится, как только закончит встречу с Элиотом и местными придворными музыкантами. У нас не было ансамбля, подобного тем, что в Весне, но шут и мой лучший друг намеревались это изменить.

— Думаю, эта история научит меня быть защитником, — задумчиво произнес Нику, его широко расставленные глаза сверкали, как изумруды. — Тем, кто спасет нас всех, как ты и говорила.

— Этому ты можешь научиться сам. — Я разгладила полы его жилета цвета ириски. — Хотя да, книга может в этом помочь. Смотря какие ее части тебя вдохновят.

Нику кивнул.

— Какие части заставят меня чувствовать себя честным, — истолковал он.

Спустя мгновение в горле встал ком.

— Именно так.

Мы с матерью с изумлением смотрели на него. Болезненные части. Блаженные части. Самые искренние части. Они будут направлять Нику больше, чем что-либо, что просто вызывает у него восторг.