Пламя

Толпа тащила меня за собой, словно мусор. Паника сжала грудь. Я закряхтела, протискиваясь сквозь них, пока не вырвалась из этого роя и не вывалилась на площадь. Сделав полный круг, а затем покрутившись в другую сторону, я лихорадочно искала очертания шута или любые знакомые силуэты.

Вцепившись в волосы, я всё искала, и искала, и искала.

И нашла. И мои ноги попятились назад.

Зловещая фигура стояла в тени у колодца, и ничто не загораживало ему обзор. Эти мстительные глаза блестели, кровь запеклась на ухе, куда я ударила его шипом, а еще больше алого пятнало его забинтованную руку — последнее благодаря кинжалу Поэта.

Злобный взгляд Риза вцепился в меня. Я замерла, на мгновение скованная его взором, прежде чем ярость заставила мою кровь свернуться. Оскалив зубы, я выхватила шип.

Но Лето лишь от удовольствия сузил глаза. Затем он заговорил, и его обвинительный тон разнесся по площади.

— Безумная Принцесса!

Толпа празднующих развернулась в мою сторону, их гримасы парализовали мои движения. В их лицах я видела возмущение, предательство и обвинение.

Хотя половина публики была на стороне нашего клана, последователи короля первыми заметили меня. Чаша весов окончательно перевесила; разрушение их домов, предприятий и королевства стало для них невыносимым. Они возложили ответственность на меня.

Я не могла причинить вред своему народу. Но если я этого не сделаю, они причинят вред мне.

Риз снова пробормотал, на этот раз тише:

— Накажите ее.

Это сработало. Толпа пришла в движение, набрасываясь слишком быстро и слишком многих направлений. Не успела я опомниться, как шип выпал из моих рук. Сотни рук хватали и тянули за мое платье, за волосы, за конечности.

Бунтовщики заглушили мой крик, когда потащили меня через площадь. Скандирования хором разносились в воздухе, поднимаясь вместе с клубами дыма.

— Сжечь ее! — Сжечь принцессу!

Я отбивалась от их хватки. Вырывалась и вонзала зубы в чью-то плоть. Мир проносился мимо, словно меня несло стремительным потоком. Пламя трещало и шипело. Внезапно я обнаружила, что меня поднимают и тащат на груду бревен. Веревки обвились вокруг моих запястий, привязывая меня к столбу, и мой измотанный разум осознал, куда они меня приволокли.

Это был погребальный костер.

Сердце заколотилось в груди. Мой взгляд заметался по двору, мимо окружающих лиц, силясь уловить хотя бы проблеск зеленых глаз.

На задворках материализовался Элиот. Дикость исказила его черты, когда он обнаружил, что они сделали. Взревев от ярости, он взмахнул гарротой, перекрутил проволоку и свернул шею дворянину, который пытался преградить ему путь ко мне. С моим именем, вырывающимся из его легких, он бросился в мою сторону, перерезая проволокой глотки всем, кто вставал у него на пути.

Мои леди хлынули на площадь с пронзительными криками. Каденс прорезала себе путь сквозь толпу ножом, а Пози и Вейл пробивались следом за ней кулаками и ногами.

Из-за того, что толпа схватила меня, остальная часть собравшихся начала стекаться к этому месту; мои сторонники выли и бросались в драку в мою защиту. Эйр со своими войсками ворвался в эту мясорубку. Обнажив мечи, он прорубал себе путь ко мне, сражаясь с ордой противников, включая рыцарей Лета.

Но ни Поэта. Ни Нику.

Не так. Я не могла оставить их вот так.

Мое сердце разорвалось. Задыхаясь, я сопротивлялась и дергала руками. Веревки держали крепко, привязывая меня к столбу.

А затем мое дыхание перехватило. Из ниоткуда пара тонких пальцев скользнула по моим сзади, и путы на левой руке ослабли. Узлы развязались и упали, освобождая одну руку. Я резко повернула голову, мой взгляд наткнулся на пару золотистых глаз.

— Флэр, — выдохнула я.

Но молодая женщина лишь прижала палец к губам. Из-за дыма и мглы, а также из-за ее миниатюрной фигуры, скрытой за бревнами, никто не заметил ее присутствия.

Узлы были ловко затянуты, и распутать их должно было быть невозможно. И всё же Флэр действовала быстро, разрывая веревки с уверенностью, которая поразила меня.

Как? Как ей это удалось?

Правая веревка спала с моего запястья. И всё же я держала руку прижатой, словно всё еще была скована, опасаясь привлечь внимание толпы.

Моя грудь качала кислород.

— Спасибо, — с трудом произнесла я. — Спасибо тебе, мой друг.

Флэр свирепо ухмыльнулась, а затем смерила толпу хмурым взглядом. Мой взгляд последовал за ее, туда, где среди стаи рыцарей Зимы мелькнули темно-синие волосы.

Я повернулась к ней:

— Уходи! Быстро!

Молодая женщина кивнула и спрыгнула с костра, исчезая во второй раз. Она сделала всё, что могла. Теперь остальное зависело от меня, пока дрова не загорелись.

Я приготовилась, когда голос разорвал площадь.

— Бриар!

Моя голова резко вскинулась.

— Поэт, — прошептала я.

Со смертоносным ревом шут пронесся сквозь толпу, как циклон. Дворяне и торговцы отлетали назад, фонтаны крови брызгали в воздух, пока Поэт прорубал себе путь ко мне.

— Бриар!

Передние ряды толпы взревели. Кто-то подбросил факел в воздух.

Я бросилась вперед, но лишь вскрикнула и пошатнулась, когда вокруг меня вспыхнул огонь. Нити пламени побежали по дровам, образуя клетку. Жар обжигал поленья по мере того, как стена становилась всё выше, грозя поглотить мою фигуру.

Пламя извивалось и щелкало, его температура испепеляла всё вокруг. Захваченная в этот огненный венец, я вдохнула запах паленой ткани, а затем заметила подол своего платья, порванный в суматохе — его края чернели, как сажа.

Внезапно в моей голове промелькнул детский смех. Улыбка его обладателя всплыла словно во сне, и лицо Нику предстало передо мной.

Окружающая обстановка пошла рябью, размытая обжигающим пламенем. И всё же я видела, как мой шут с боем пробивается ко мне.

— Бриар!

Мою кожу жгло, но видение о нем напомнило мне о другом пламени, которое мы разделили. Мерцающий фитиль. Свеча, поднятая мужской рукой. Словно фантазия, появилось лицо Поэта — эта злая ухмылка искривила его черты, когда он отказал мне в свече в ночь нашей встречи.

Раскаленная алая лента. Роза, чьи шипы не могли сгореть.

Чьи шипы не могли сгореть.

В груди екнуло. Роза в моих волосах. Поэт говорил, что ее шипы невосприимчивы к огню, и если впитать их сущность, она защитит человека. Эффект не длился вечно, но его хватало, чтобы создать временный барьер.

Эта темная магия распространяется на тебя и на всё, что ты держишь близко к себе.