Пламя

— Древние Мастера, должно быть, создали туннель только для себя, а затем передали эти знания своим преемникам.

— И своим союзникам, — сказал Поэт.

В число которых входил и Риз. Именно этот туннель Лето и искал, пытаясь подтвердить его местонахождение.

В сговоре с придворными, именно так жители города и проникли в замок незамеченными. Воспользовавшись этим преимуществом, они проскользнули мимо охраны и присоединились к знати.

Чтобы отравить меня. Чтобы сжечь прирождённую душу. Чтобы погрузить крепость во тьму.

Вспоминая, где мы видели трещину, я вела нашу троицу от одного шнура к другому, каждый из которых служил нам ориентиром. Флэр помогала, ее глаза лучше привыкли к темноте после заточения на неизвестно какой срок. Поскольку я подробно описала трещину, она первая указала на нее, когда мы достигли нужного коридора.

Мы остановились у расщелины; наши пальцы очертили ее форму. Теперь я понимала, почему прохожие не обращали внимания на эту деталь. Она была неприметной, сливаясь с деревянными панелями, словно текстура дерева. Но если эта щель работала так же, как и другие тайные ходы…

Мои пальцы нащупали углубление в стене. Фасад подался внутрь, словно вращающаяся дверь, и сквозь щель пробился свет от огня.

Поэт отступил в сторону, пропуская нас с Флэр вперед, а затем запечатал проход за нами. Туннель уходил в землю, казалось, целую вечность, извиваясь всё дальше и дальше. На стенах, оплетенных корнями, пылали закрепленные факелы, освещая миниатюрную фигуру Флэр и высокое телосложение Поэта.

— Тьфу ты, блядь, — проворчал шут. — Куда, черт возьми, это ведет?

К этому времени мы уже должны были миновать внутренние дворы, кленовое пастбище и Блуждающие Поля. Зная, что находилось за этими территориями, тревога покалывала мою кожу. Особенно когда пульсирующие оттенки обрисовали очертания другой двери в конце туннеля, за которой раздавались крики и треск пламени.

Флэр выпустила мою руку и рванула вперед. Поэт схватил меня за пальцы, когда мы ворвались в дверь и споткнулись, очутившись в еще одном кошмаре. Там, где раньше была тьма, теперь свет и жар поглотили наше зрение.

Месяцы назад замок обратился в руины.

А теперь горел нижний город.

44

Бриар

Пламя. Повсюду.

Город вспыхнул, как растопка, опаляя ночь гневными оттенками оранжевого и синего. Костры, предназначенные для Праздника Жнеца, взметнулись еще выше. Каждое пламя пожирало фасады: от кирпичных проспектов до переулков, от деревянных ресторанов и таверн до кузниц и домов со скатными крышами, от телег с сеном до усыпанных листьями карет и конюшен. Погребальные костры раздулись до немыслимых размеров и выплевывали в небо угли.

Нет.

Густые клубы дыма душили воздух. Неизмеримый жар обжигал кожу. Запах гари обжигал ноздри.

Нет.

Крики и вопли прорезали округу. Празднующие в панике носились вокруг нас: одни истошно выкрикивали имена близких, другие сыпали угрозами.

Обитатели замка и жители города швыряли камни, пускали в ход кулаки и скрещивали оружие.

Нет.

Воцарился хаос. Массовая истерия столкнулась со всеобщей неразберихой. Пот струился по моей коже. Задыхаясь от кашля, я металась из стороны в сторону, не в силах осмыслить эту анархию.

Мой народ. Мой дом.

Моя нация сжигала себя дотла.

Среди всего этого группы из замка и города объединяли силы, разбивая окна и тыча факелами в крыши с криками:

— За наследие Сезонов! — Корона — предатель!

Половина людей пыталась спастись бегством. Другая половина пыталась загнать их в ловушку.

Поэт рывком притянул меня к себе и перехватил посох поудобнее. Рядом с нами Флэр взирала на эту сцену со смесью ужаса и благоговения: после стольких лет лишений ее поглощало так много света и жара.

Мой безумный взгляд скользил по разрушениям. У меня не было времени кричать, не было времени останавливать эту вакханалию. Лишь одна мысль вышла на первый план.

Я рванулась вперед.

— Нику! — закричала я, надрывая легкие. — Нику!

Рука Поэта обвилась вокруг моей талии, оттаскивая меня назад, пока мимо хлестнул язык пламени. Я вырывалась, визжа и колотя по воздуху ногами. Свистящий звук пронесся над головой, и в мгновение ока шут затащил меня в узкий переулок и вжал мое тело в стену. Как раз в тот момент, когда он закрыл меня собой, пылающий шар, сброшенный с одной из крыш, рухнул на городскую площадь.

Взрыв расколол мир пополам, оглушительный грохот разрывал душу. Земля содрогнулась, куски каменной кладки и кирпичи врезались в фундамент.

Шут заслонил меня, накрыв мою голову и вжавшись в мое тело, пока на нас сыпались обломки. Когда удары прекратились, он резко отстранился. Пыль и пот покрывали его лицо, но эти глаза сверкали, словно зеленые косы.

Шут обхватил мое лицо.

— Он с твоей матерью!

— Но где? — в панике спросила я.

— Мы найдем его, — прорычал он. — Мы найдем их обоих!

Из-за плеча Поэта я заметила, как Эйр со своим отрядом наводнили город; легион рыцаря рассредоточился слишком быстро, чтобы мы могли подать ему знак. И всё же солдат, должно быть, добрался до подземелий и убедился в безопасности прирождённых душ. Замок теперь был куда более безопасным местом, чем здесь — по крайней мере, на данный момент.

Что касается местонахождения Зимы, я понятия не имела, столкнулся ли Первый Рыцарь с принцем в северном крыле. Но одно оставалось несомненным: принц не будет сидеть без дела или бесцельно блуждать. В конце концов, он найдет дорогу сюда.

Я резко повернулась к Флэр. Молодая женщина поднялась с того места, где сидела на корточках рядом с нами; ее босые пальцы ног и волнистые волосы до плеч были покрыты грязью — то ли из-за темницы, то ли из-за этой суматохи, то ли от всего сразу.

Я схватила ее за плечи.

— Уходи, — прошипела я.

Брови женщины нахмурились в замешательстве, а затем ее золотистые глаза вспыхнули от понимания. Я только что дала ей то, чего она заслуживала. Мы с Поэтом не могли дать это каждому, но могли сделать это для нее.

Флэр замялась, оглянувшись на разрушения, прежде чем вновь обратить свое пристальное внимание на меня. Ее лицо исказилось от яростной гримасы, и она покачала головой. Беззвучно произнеся что-то губами, она хлопнула ладонью себя по груди, а затем перенесла это прикосновение на мою.

В горле встал ком. Она хотела остаться и помочь нам. Несмотря ни на что, эта женщина отказывалась жалеть себя.