Пламя

Мы с Поэтом также предполагали, что культ Риза мог включать в себя людей, обитающих как за пределами этих стен, так и внутри. Но мы не были уверены. Эти открытия пронзили мое сердце, и я оплакивала жертв независимо от того, что они совершили.

— Мы должны спешить, — мягко подтолкнул Эйр, хотя в его голосе звучало сочувствие.

Не имея под рукой листьев, чтобы положить им на лбы, я пробормотала те же слова, которыми одарила Мерита в Теневом Саду, а затем поднялась вместе с Поэтом. Но когда шут закинул за спину свой забрызганный кровью посох и схватил меня за руку, я воспротивилась.

— Подождите, — сказала я. — Пленники.

Осознание поразило черты Поэта. Прирождённые души в подземелье. Они всё еще были здесь, не в силах выбраться.

Я хотела найти их и вызволить. Но я была одна, стала мишенью и не могла должным образом прицелиться из своего оружия. Теперь у меня было подкрепление.

В слабой полоске света волосы Эйра блеснули. После минутного раздумья он сказал:

— Не они являются целью, Ваше Высочество. Я не чувствую в воздухе никаких возмущений, которые бы сигнализировали о присутствии других лазутчиков.

— Тогда помощь им не должна стать препятствием.

— Я также не чувствую, что прирождённым душам угрожает опасность.

— Это пока не чувствуете. И хотя я доверяю вашей силе восприятия, я должна настоять на том, чтобы мы поступили вопреки ей. Я никогда не брошу своих людей.

— Тогда я позабочусь о них, — поклялся рыцарь. — Но вы должны идти. Скорее всего, Зима уже осмотрел подземелье.

Мои брови нахмурились, смятение окрасило мои слова:

— Зима?

Поэт быстро объяснил, как принц присоединился к ним. Очевидно, Джерин хотел убедиться, что его так называемая собственность не пострадала.

— Он помчался в северное крыло, — сказал шут, но затем его голос затих.

Внезапно мысли Поэта совпали с моими. Ужас пронзил мой живот.

Северное крыло, где располагались помещения для слуг. А также подземелья. И одна изолированная пленница.

— Флэр, — сказали мы с Поэтом в унисон.

Сжав оружие, мы бросились прочь, полагаясь на нашу общую память, чтобы ориентироваться в темноте. Путь занял гораздо больше времени, но втроем мы справились, избежав еще одного нападения. У входа в северное крыло Первый Рыцарь отделился от нас и направился в подземелье к прирождённым душам, чтобы обеспечить их безопасность и разыскать Зиму.

Что до нас с Поэтом, мы поспешили в другом направлении. В кои-то веки я была благодарна за то, что мы изолировали Флэр, даже если сделали это по жестокому требованию принца. Этот поступок мог только что спасти ее, при условии, что мы доберемся до девушки раньше Зимы.

Мы не сказали Джерину, где ее искать. Но я бы не стала сбрасывать со счетов вероятность, что он сам догадается. Если он не сделал этого еще до отключения света, то сделает во время своих нынешних поисков. С этой целью методичный принц обыщет каждый квадратный фут этого крыла.

Флэр была бесстрашной и яростной, но в то же время милой и сострадательной. И что-то в ней разжигало гнев принца, что только погубит Флэр, если оставить ее наедине с этим человеком.

Мы с шутом проложили маршрут к Королевским камерам. Там мы ворвались в небольшой зал с отсеками, также лишенный света, за исключением окон. Хвала Сезонам, лунные лучи просачивались в это тесное пространство. Место было безлюдным, если не считать одинокой фигуры, которая вскочила с пола в тот момент, когда мы вошли.

Шокированное замешательство затопило лицо Флэр, когда она вцепилась в прутья решетки. Ее золотистые глаза пронзили темноту, словно вызов.

В тенях Поэт сорвал связку ключей с настенного крючка. Мы бросились к камере женщины, тяжело дыша, пока шут вставлял один ключ за другим в замок, а Флэр с изумлением наблюдала за этим.

Наконец, петли скрипнули. Дверь распахнулась.

Флэр попятилась назад, ее нахмуренный взгляд выражал скептицизм. Это, и еще проблеск надежды.

Я протянула руку.

— Идем с нами.

За темными локонами лицо молодой женщины сморщилось. И я знала почему. Она доверилась нам, а мы приказали ее перевести, запереть в одиночестве без единой души, чтобы составить ей компанию. Предательство этого кипело в зрачках Флэр.

— Мне жаль, — прошептала я. — Он бы причинил тебе боль.

— А теперь он причинит тебе боль, сладость, — добавил Поэт. — Или сделает это позже. Зима — немилосердный Сезон. — Скрипящий звук сверху привлек внимание шута, затем он снова взглянул на Флэр. — Он уже в пути.

— Пожалуйста, — взмолилась я, мои вытянутые пальцы дрожали. — Пожалуйста, позволь нам быть твоими друзьями. Пожалуйста, доверься нам.

Флэр заколебалась, оглянулась на то, что, как я представляла, было кучей земли, на которой она нарисовала свой рисунок. После одного последнего взгляда она повернулась ко мне и вложила свою руку в мою.

Тепло и мозоли коснулись моей кожи. Я могла бы расплакаться от облегчения. Вместе мы медленно, но верно продвигались из северного крыла, моя рука была крепко сцеплена с рукой Флэр.

Когда мы достигли еще одного щедрого луча света из окна, я подняла взгляд. Наконец-то я заметила один из ленточных следов, которые мы установили для Нику.

Что заставило меня подумать о нем. Что вызвало воспоминание.

Во время исследования замка вместе с Нику и Поэтом в одну из ночей, ребенок обнаружил случайную трещину в стене.

Она похожа на ленту.

Вот что он сказал. В то время я обратила внимание на эту щель, как и Поэт. Но я списала это на редкий архитектурный дефект, требующий ремонта. Но сейчас…

Как лента. Как что-то, за чем можно следовать.

Я резко остановилась. Флэр и Поэт обернулись ко мне, выражения их затененных лиц были нетерпеливыми.

— Она похожа на ленту, — пробормотала я, вспоминая ту расщелину. Оглядываясь назад, в тех очертаниях было что-то странное: они были скорее бесшовными, чем грубыми. Не естественное явление или случайный изъян, а намеренный знак.

— Риз искал тайный ход не на Королевской карте. — Моя голова резко повернулась к Поэту. — Он искал тот, о котором мы не знали.

Глаза шута блеснули.

— Обманный выход.

Да. Я неистово указала на ленты, и Поэт подпрыгнул, частично сорвав шнур с низкого потолка. Таким образом, мы последовали по следу гирлянды, каждый выпадающий гвоздь освобождал новую длину лент.

Пока мы пересекали залы, я объясняла: