Пламя

Вернее, я очень на это надеялась. Как бы там ни было, это был ближайший выход от того места, где я начала, самый быстрый и доступный вариант.

Стена, к которой я прижималась, закончилась. Я просчитала свое местонахождение, узнав гулкое эхо четырех перекрестков. Если мои расчеты верны, дверь на лестничную клетку находилась прямо через пересечение коридоров.

Я зажмурилась и представила зеленые радужки. Две пары. Одни озорные, другие бесценные.

Поэт. Нику.

Агония исказила мои черты, но решимость свела челюсти. Клянусь Сезонами, я доберусь до своей семьи.

Сделав размеренный вдох, я опустилась на четвереньки, а затем поползла сквозь мрак. С каждым дрожащим шагом мое дыхание трепетало и становилось прерывистым. Мои плоские ладони упирались в пол, не нащупывая ничего, пока не возник твердый фасад.

Я похлопала по двери, сжала ручку над головой и осторожно приоткрыла ее. Пещерный стон разнесся по пустоте настолько необъятной, что было трудно поверить, что формы и цвета когда-либо существовали. Я юркнула на лестничную клетку и села прямо на ковровое покрытие площадки. Держась за перила, я бы прошла недолго, прежде чем споткнулась бы и свернула себе шею. Самым безопасным решением было спускаться по ступенькам на заднице.

Шаря в темноте, я нащупала шипы, спрятанные в волосах и платье, а затем скользнула по запястью ради толики уверенности. И все же, когда мои пальцы сжались там, я не почувствовала ничего, кроме голой кожи. Лихорадочными движениями я ощупала свою руку, и это действие разожгло старый страх.

Нет. Нет.

Но да. Ленты не было. Как и в лесу после моего изгнания, алый браслет, должно быть, размотался и упал во время моего пути.

Я потеряла ее во второй раз. Но на этот раз я ее не найду.

Мое лицо исказилось, сухой всхлип вырвался из легких — который я подавила, когда в коридоре за лестничной клеткой раздался стук шагов. Зажав рот рукой, я заглянула в щель, но безрезультатно. Я оставила дверь приоткрытой, но ничего не видела, а попытка закрыть ее только рисковала бы скрипом старинных петель.

Шаги становились всё громче, материализуясь в нескольких шагах от меня. Ужас сдавил горло. Если бы я осталась там, они бы меня нашли.

Судя по ритму, я насчитала пятерых. Обрывистые вдохи раздули мои ноздри. Я вцепилась в лестничную площадку, вонзая ногти. Другой рукой я медленно вытащила шип, хотя от него будет мало толку без света, чтобы направлять меня.

Бормотание вторглось в тишину, а затем и вовсе смолкло. А после грубый голос пропел:

— Выходи, выходи, принцесса.

— Хватит, — сказал другой. — Ее здесь нет, а значит, мы зря тратим время.

— Хочешь сказать, что запах этих дорогих яблочных духов не свежий?

— Я говорю, что ее здесь, блядь, нет. Наверное, просто прошла мимо, вот и всё.

— Король сказал…

— Я знаю, что он сказал, но план состоял в том, чтобы схватить их обоих, а судя по трупам в Королевском крыле, не очень умно играть в шутовские игры дольше, чем нужно.

Их интонации не казались мне знакомыми. И как они могли свободно ориентироваться, тем более в темноте?

Поэт. Мое сердце подпрыгнуло.

Я искала его в Королевском крыле, но не обнаружила и следа в тенях. Моей надеждой было то, что он благополучно покинул замок и сейчас защищает Нику.

Но конечно же. Конечно же, шут найдет способ оградить сына, и всё равно придет за мной.

Голоса и шаги на мгновение стихли, а затем последовали по одному из коридоров. С новыми силами я поползла назад. Медленно и осторожно я закрепила шип обратно и прокралась вниз по зигзагообразной лестнице, нуждаясь в обеих руках для равновесия и двигаясь черепашьим шагом по бесчисленным пролетам.

Мои пальцы и конечности дрожали. Хрипы грозили вырваться из легких.

Когда я была ребенком, и отец впервые взял меня исследовать замок, я съеживалась в темноте. Теперь его лицо всплыло в моей памяти.

Смелые, любящие платиновые глаза. Неровный изгиб бороды, когда он улыбался. Боевой шрам в форме буквы «Y» на щеке.

Я напугана, отец. Я должна быть свирепой, но я так напугана.

И всё же его мягкий акцент заполнил мою голову, окутывая, как шаль. Слова, которые он произнес в ту первую ночь исследований, всплыли в памяти, словно солнце.

Продолжай идти, моя девочка. Даже когда ты напугана, ты должна продолжать идти. Только так ты дойдешь до света.

Кивнув, я сделала так, как он сказал. С каждым шагом в моей голове проносилось имя.

Поэт. Нику. Мама.

Поэт. Нику. Мама.

Поэт. Нику. Мама.

Наконец последняя ступенька сровнялась с полом. Я выползла с лестничной клетки и поднялась на ноги.

Благословенный лунный свет струился сквозь узкое окно. Едва заметная полоска, но она ударила по глазам — тонкая полоска света покрывала пространство серебром. Мое зрение адаптировалось, а затем метнулось к расстановке мебели для отдыха и очертаниям двери напротив меня.

Оружейная.

Я бросилась вперед — и вскрикнула, когда кулак схватил меня за волосы и отшвырнул назад. Мой позвоночник врезался в стену, и токсичный запах соленой воды осквернил мое обоняние. Мужская фигура сжала меня в удушающем захвате, и, хотя я не видела его, этот безошибочно узнаваемый голос потрескивал, как горелая бумага.

— Маленькая королевская сука, — прорычал Риз мне в лицо, его пальцы сомкнулись на моем горле. — Грязная сочувствующая шлюха. — Его хватка дернула мою голову вперед и снова впечатала в фасад; моя кожа головы взорвалась от боли. — Я говорил тебе, что это еще не конец, — выплюнул король сквозь зубы. — Думала, я лгу?

Бинты покрывали одну из его ладоней, куда Поэт ударил его ножом во время круглого стола, хотя повязки ничуть не сковывали движений короля. Его пальцы сомкнулись на моей трахее, и мои мысли поплыли. Головокружение накрыло меня, и я судорожно глотала воздух. Призвав последние остатки силы воли, я забилась всем телом в его хватке, пытаясь вырваться.

— Хотела покончить со мной с помощью огня, а затем унижением? И где сейчас твой любовник, а? Не здесь, чтобы спасти свою драгоценную шлюху? — насмехался Риз. — Я предупреждал этого языческого шута, когда он облажался в первый раз. Лето не подчиняется огню. У нас есть власть создавать или тушить его.

— Зачем? — прохрипела я. — Зачем вы… делаете это?

Оскорбление исказило черты короля — прямо перед тем, как его ладонь обрушилась на мою щеку, от удара моя голова откинулась в сторону. Привкус крови сковал язык, а в виске запульсировало.