Страница 34 из 61
— Мы не зачинаем детей, как люди или драконы, — объясняю я тихо. — Конечно, физическая близость нужна, но она нужна лишь для физического удовлетворения – не более. Мы... приглашаем душу ребёнка. Представляешь? Душа маленького эльфа или полукровки сама выбирает, в какую семью прийти. Она смотрит на родителей, на их любовь, на их единение. И если видит гармонию, если чувствует, что здесь её ждут и примут любой — она приходит.
Аэрон бледнеет. Кажется, до него начинает доходить.
— Я не предохранялась всё это время, — продолжаю я. — Потому что знала, что как человек или дракон я не забеременею. Я знала, что мы не сможем в ближайшее время призвать душу ребёнка. И знаешь почему?
Он молчит, только смотрит на меня расширенными глазами.
— Потому что мы не семья, Аэрон. Мы не пара. Мы — мужчина и женщина, которым хорошо в постели и у которых есть общие интересы. Но наши души — чужие друг другу. Мы не слились в первую брачную ночь. Ты не отпустил своё прошлое. А потом прикрывался благородными отговорками про опасность своей работы. Только это не забота была. Это был страх. Страх настоящей близости.
Он хочет возразить, открывает рот, но я не даю.
— Я устала быть твоей любовницей с официальным штампом в паспорте, — говорю я, и голос мой звенит. — Я хочу быть женой. Настоящей. Чтобы между нами была связь, которую не разорвать ни смертью, ни расстоянием. Чтобы душа ребёнка посмотрела на нас и захотела прийти именно в нашу семью. Но для этого мы должны стать одним целым. Принимать друг друга такими, какие мы есть. Дополнять. Слышать. Чувствовать.
Тишина. Гулкая, страшная.
— Я предлагаю тебе выбор, — говорю я, глядя прямо в его тёмные глаза. — Давай попробуем это наладить. По-настоящему. Если ты готов отпустить прошлое, если готов рискнуть и провести со мной слияние душ, если готов строить семью, а не просто делить постель — я согласна. Мы будем работать над этим. Вместе.
Пауза. Я делаю глубокий вдох.
— Если нет, — голос срывается, но я держусь, — если ты не готов или не хочешь... тогда я не вижу смысла в нашем браке. Тогда... развод.
Последнее слово падает в тишину, как камень в воду. Круги расходятся, и я вижу, как Аэрон бледнеет ещё сильнее, как в его глазах вспыхивает что-то — страх? Понимание?
— Азалиэль, ты не можешь всерьёз...
— Могу, — перебиваю я. — И всерьёз. Я не хочу жить вполсилы. Не хочу быть женщиной, которой замену ищут. Я хочу любви. Настоящей. Полной. Или никакой.
Он молчит. Долго, очень долго. Смотрит на свои руки, на пол, куда угодно, только не на меня.
— Я... мне нужно подумать, — наконец выдавливает он.
И в этот момент я понимаю всё. Если бы он любил по-настоящему, он бы не думал. Он бы сказал «да» сразу, не раздумывая. Он бы упал на колени, обнял, поклялся, что готов на всё.
А он думает.
— Думай, — говорю я тихо и ложусь, снова поворачиваясь к нему спиной. — Только недолго. Я устала ждать.
Он ещё сидит какое-то время, потом тяжело поднимается и идёт на свою половину кровати. Ложится, но не прикасается, не обнимает, даже «спокойной ночи» не говорит.
А я лежу и смотрю в темноту. И впервые за долгое время чувствую... облегчение. Потому что правда сказана. Потому что выбор теперь за ним.
А если он выберет не меня — что ж, значит, не судьба. Значит, где-то там, в этом огромном мире, есть тот, кто примет мою душу целиком. Без остатка. Без оговорок. Пусть для эльфов повторные браки неприемлемы, но мой брак с Аэроном и не считается полноценным.
И почему-то перед глазами снова встают золотые крылья и небесно-голубые глаза.
Я зажмуриваюсь, прогоняя видение. Не время. Не место. Нельзя. Но сердце предательски ёкает.