Страница 24 из 56
Степан влетает в помещение на служебном авто, ослепляя юриста дальним светом ксеноновых фар. Машина разворачивается юзом, сбивая деревянный ящик и отбрасывая Вадима на груду кирпичей. Пистолет с лязгом улетает в темный угол.
— Прыгайте назад, Вера Николаевна! — орет водитель, распахивая заднюю дверь салона.
Заталкиваю Мишу на сиденье, падаю следом. Дверь захлопывается. Автомобиль с ревом вылетает обратно на набережную, оставляя позади корчащегося на бетоне юриста.
Миша утыкается носом в мое мокрое плечо. Его худые плечи мелко подрагивают.
— Ты цел, родной? — глажу его по темным волосам, целуя холодный лоб. — Он трогал тебя?
— Нет, — шепчет сын, снимая запотевшие очки и вытирая стекла рукавом пижамы. — Мам... он сказал в доме, что папа мне не родной. Это правда?
Горло перехватывает тугой удавкой. Смотрю в его серьезные, взрослые серо-зеленые глаза.
— Кровь не имеет значения, Миша, — произношу твердо, глядя ему прямо в душу. — Ты мой сын. Я растила тебя десять лет. И никому на свете тебя не отдам.
— Я знаю, — кивает мальчик, сжимая мою ладонь своими тонкими пальцами. — Папа всегда был чужим. А ты настоящая.
В этот момент телефон в кармане разражается непрерывной вибрацией.
На экране — номер дежурного отделения реанимации института акушерства.
— Слушаю! — нажимаю громкую связь.
— Гражданка Ефремова? — доносится встревоженный голос дежурного хирурга. — Пациентка Воронова только что прооперирована. Экстренное кесарево сечение на тридцать первой неделе. Мальчик весом тысяча шестьсот граммов переведен в кювез отделения интенсивной терапии.
— А Лена? — выдыхаю я. — Что с ней?
— Массивное маточное кровотечение, ДВС-синдром. Нам пришлось пойти на крайние меры. Органосохраняющая операция не удалась. Матка полностью удалена. Воронова в коме на аппарате ИВЛ. Но перед тем, как потерять сознание, она потребовала вписать ваше имя в графу биологической матери новорожденного.