Страница 9 из 82
Женя и Виджая шагали по проспекту. Город, объятый полупрозрачной вуалью из влаги и бензиновых испарений, жил своей обычной невозмутимой жизнью, и всякие мелкие происшествия по типу выходок иноморфов его совсем не интересовали.
— Слушай, Чатурведи.. Короче.. Спасибо тебе. Молодец, что не растерялась, – сказал Женя, с трудом выдавливая из себя слова благодарности. Она, конечно, здорово помогла ему, но и оказался он в этой переделке благодаря Виджае. Так что он был благодарен, но не совсем.
— Пожалуйста. Я верю в судьба и числа. Наша встреча была, как это сказать, предо-преде-лена тысяча лет назад на небе..сах, – с пафосом произнесла Виджая, кутаясь в пальто.
Женя только собирался застонать от негодования, как звякнул телефон. На экране высветилось сообщение от «ужасной бывшей»: «Давай ко мне. Есть дело».
— Экскурсия окончена! – сказал он. – Мне нужно в кафе забежать к.. знакомой.
— Могу я с тобой? Я сильно испугалась. Выпить чаю с ромашкой! – осторожно попросила Виджая.
— Ромашковый чай успокаивает только в случае, если его выплеснуть кому-нибудь в рожу.
— Можно с тобой?
Женя молча развернулся и пошел по проспекту.
— Молчание – половина согласия, – Виджая вспомнила индийскую пословицу и направилась следом.
— Наверное, здорово путешествовать по всему миру, – немного погодя сказал Женя.
— О нет! У меня нет нормального дома и друзей. Я привыкла к месту, немного учила была язык и опять ехать.
— Хм-м-м.. А я бы катался по свету! Когда долго живешь на одном месте, люди начинают навязывать свою дружбу. Раздражает, – многозначительно заявил Женя и покосился на Виджаю, которая, ни капли не смущаясь, рассеянно любовалась им с глуповатой улыбкой на лице. – Смотрела бы ты себе под ноги, а то тут дорога неровная, – проворчал Женя. Он пытался держать дистанцию, но Виджая упорно ее сокращала, так что в итоге они двигались по краю тротуара в опасной близости от проезжей части.
— Что? Не поняла.
— Я спрашиваю, сколько языков ты знаешь?
— А! Лучше всего английский. Моя habit.. как там.. привычка думать на английском, но я изменяюсь, чтобы думать на русском. Еще французский, немного китайский, испанский, учу японский. Хочу еще корейский. Ну знаешь, к-поп и все такое. Но это ерунда. Для меня это легко. Папа говорил, что я гений линг.. лин.. А-а! Какое сложное слово!
— Лингвистический? Вряд ли это стоит называть ерундой. Я даже завидую. У меня с одним английским толком ничего не получается. Кстати, мы уже пришли. – Женя направился к кафе с вывеской «Странные дела», застегнул куртку по самое горло и распахнул громоздкую дверь.
— Что это?! – в ужасе воскликнула Виджая, прячась за Жениной спиной.
— Разве я не говорил, что иду в кафе для иноморфов? – он нарочито небрежно приподнял одну бровь. – Кстати, оно единственное во всей Беларуси, поэтому тут бывает шумно.
— Почему ты хотел идти в это кафе?! – возмутилась Виджая.
— Так мне нужно встретиться со знакомой!
— Твоя знакомая является иноморф?!
— Она – бармен, – Женя указал на татуированную девушку, которая возилась с кофемашиной.
А вокруг развернулся пестрый карнавал: иноморфы всех мастей и видов болтали, пили коктейли (кто мог) и выясняли отношения. Призраки древних замков сидели за столами, прямо на полу клубились ужи, под потолком завис сокол-оборотень, а в углах смущенно прятались ночницы, хвостатые монстры с длинными ушами. В старину ночницы ползали по деревьям, разрушая птичьи гнезда, или пробирались в дома и пугали детей, чтобы те плакали всю ночь, а теперь, как и лоймы, скучали и лишь вспоминали былые подвиги.
Женя кивнул на свободный столик:
— Сейчас что-нибудь тебе закажу. Да не бойся! Тебя никто не тронет.
Виджая осторожно присела на край деревянной скамьи и, озираясь, прижала к себе рюкзак.
— А лизун?
— Да его поймают с минуты на минуту, если уже этого не сделали.
Внезапно воздух взорвался, словно кто-то откупорил бутылку, и в сером облаке появилась маленькая сердитая бабушка с острыми ушами и в льняном домотканом платье.
— Чего опять сюда приперся? Иди в свое кафе, парень!
— У тебя, Воструха, не спросил! – фыркнул Женя и направился к барной стойке, а бабулька понеслась по проходу, скандируя:
— Свободу иноморфам! Одного напитка в неделю мало! Мы – свободное племя!
Женя плюхнулся на высокий стул и обратился к барменше:
— Как ты тут работаешь, Эмма?
— И тебе привет, Бражник! С ними веселее, чем с людьми, – улыбнулась девушка лет девятнадцати. Левая рука, ключицы и затылок были покрыты орнаментальными татуировками. Волосы она собрала в высокий хвост и надела черную футболку с надписью: «Не гавары нікому, што робіцца дома». – Обычно тут спокойно, но в последнее время что-то возмущаются мои монстрики. Ты ведь в курсе, что им за хорошее поведение полагается один напиток в неделю? Так вот, теперь им, кажется, этого недостаточно.
Женя подозвал к себе долговязого официанта:
— Миша, отнеси вон той.. особе в пальто чай с ядом. Но будь осторожен, а то вечером окажешься женатым на этой приставале.
— Подружка? – У Эммы от удивления вытянулось лицо. – Неужели?
— У меня нет друзей и тем более подружек, – отрезал Женя.
Эмма бросила ему бутылку газировки и томно прошептала:
— А как же я?
— Ты отказалась со мной встречаться, так что я буду ненавидеть тебя, пока смерть не разлучит нас. И в моих контактах ты всегда будешь «ужасной бывшей».
— Фактически я являюсь «ужасной несостоявшейся бывшей», Бражник, – засмеялась Эмма. – Парни ноют, что им так тяжело после отказа девушек с ними встречаться. Но это не самое страшное в жизни. Вот откажи им печень, было бы в разы хуже.
Женя растянул губы в фальшивой улыбке и захлопал в ладони:
— Плоско-леджендарный юмор Эммы. Это канон. Я не имею права вмешиваться.
— Не издевайся. А как же Половинкин? Ты с ним тысячу лет дружишь.
— Он разделяет мои интересы, и на этом всё. Никаких нежных чувств я к нему не испытываю. – Женя внезапно покраснел, вспомнив, как во время землетрясения руками прикрывал голову Михея.
Эмма уставилась на Виджаю:
— А она ничего. Индианка, что ли? Может, она наконец лишит тебя девственности.
У Жени перед внутренним взором пронеслись рваные образы: полуосвещенный сарай, клетчатый плед и густые рыжие волосы, укрывающие хрупкие девичьи плечи. Он усилием воли отогнал картинки из прошлого и сказал: