Страница 59 из 82
11 Внутри
5:40
Женя спустился в метро. В непривычно пустом вагоне дремал мужчина в выцветшей робе и хмурая девушка, укутавшись в пуховик, что-то бормотала себе под нос. Пахло сталью и углем. Потолочная лампочка раздражающе моргала. Женя, развалившись на сидении, вспоминал, как в темноте добирался до двери квартиры. Слышал отцовский храп и тоненький скулеж Эрика (он всегда спал тревожно). Осторожно обулся и снял с вешалки куртку. И вдруг – вспышка света. В коридоре прямо над полом завис, вздрагивая в воздухе крохотными крылышками, хут. Золотистые искры рассыпались во все стороны, разгоняя густой мрак раннего утра.
— Чего пялишься? Возвращайся в свою духовку, – шепнул Женя. Хут смотрел пронзительно, точно разделяя душу на составляющие. – Неужели осуждаешь? Или жалеешь? Ты это.. Если что, позаботься о моей семье. Ладно? Отсыпь им много счастья, – Женя неловко потоптался и выскользнул на лестничную площадку.
5:55
Женя вышел на станции метро «Площадь Ленина» и направился к Красному костелу. Город просыпался. Снегоуборочные машины расчищали проспект, дворники скребли лопатами обледенелые тротуары, редкие прохожие проклинали пронизывающий ветер. И сквозь эту какофонию уличного скрежета и шума Женя мог поклясться, что слышал тяжелое дыхание Малимона. Они были близки друг к другу, как никогда раньше. Семнадцатилетний отчаянный безумец и древнее ненасытное чудовище.
Женя пересек площадь Независимости, мельком взглянув на стеклянные купола подземного торгового центра, на которых влажный снег отливал холодной синевой, и зашагал к можжевеловым кустам, где под козырьком притаилась лестница, ведущая под землю и обрамленная металлической ажурной дверью. Там дрожала на ветру сгорбившаяся фигурка. Женя сразу решил, что это Алесь принес обещанную перелет-траву. Но дядя высокий и широкоплечий, а незнакомец был невысокого роста и по-девичьи хрупкий. Сердце громко застучало в висках, удары отозвались даже в кончиках пальцев. Первая реакция – злость и раздражение, но следом – восторженная радость. Он не один.
Женя, озираясь, поспешил к лестнице. Там стояла Виджая, углубившаяся в собственные мысли.
— Что ты тут делаешь?! – рявкнул он, хватая Виджаю за локоть. Она от неожиданности стряхнула Женины пальцы, но, спохватившись, успела поймать его ладонь. И эти несколько мгновений длились целую вечность. Внутри поднималась волна умиления, но рассудок стучал молоточком: «Это твоя игра. Ты в ней главный герой. Нельзя втягивать и ее». – Уходи! – Женя отпрянул.
— Не-а! Я была взяла гулаб джамун. Это сладкие пончики. Сахар помог мозгу лучше работать. Одному нельзя! Страшно! Вместе не страшно. – Лицо Виджаи было мокрым от снега. В черной шапке и куртке она сливалась с темнотой утра, только белки глаз ярко светились.
— Ох, дядя, дядя.. Никакую перелет-траву он не искал. Хотел тебе сообщить, когда я отправляюсь внутрь. Это все из-за поцелуя, а? Типа подарил тебе надежду? Так я это сделал ради проклятой земли. Первое, что пришло на ум, то и ляпнул. – Женя повернулся боком, кивая на увесистый рюкзак, из которого торчало навершие рукояти. – Я основательно подготовился, обойдусь и без твоих гулабов.. или как их там.
— Бражник, я была учила! Extra lessons, как это сказать, дополнительные занятия у Семен Иванович, книги про иноморфов, смеси смешивать. И да.. Твой поцелуй был.. холодным. Но ерунда! Давай ждать настоящего.
Женя нерешительно оглянулся. Город уже просыпался, хотя небо еще не тронули утренние сумерки. Пора было принимать какое-то решение. Перед внутренним взором пронеслись названия порошков.
Какой из них можно применить к Чатурведи? Усыпить, что ли? С другой стороны, нельзя же оставлять ее лежать прямо на земле! Декабрь-месяц все-таки! Скамейка! Как посветлеет, прохожие ее обнаружат!
Женя знал, что тем самым нарушит профессиональный кодекс монстрологов, который гласил, что способы борьбы с иноморфами ни в коем случае нельзя применять к людям, но на войне все средства хороши.
Внезапно Женя заметил приближающуюся к ним черную фигуру с ярко-красной головой. Память заработала на максимальной скорости. Красноголовый иноморф? Краснолюдка? Нет, тот совсем крошечный, а этот высокий.
— Виджая, вытащи-ка нож из бокового кармана моего рюкзака. – Женя напрягся, до боли в глазах вглядываясь в существо, которое неожиданно заговорило знакомым голосом:
— Вот лихоматара! Опоздал на первый трамвай! Тигренок, ты слишком серьезный. Расслабься! Проведи последние минуты жизни без тревоги.
— Да вы издеваетесь! – Женя топнул ногой от досады. – Так и знал, что от Алеся стоит ожидать подвоха. Что с твоей головой? Выглядишь как идиот! И во что ты вырядился?
Михей ускорил шаг. Полы его длинного пальто вздымались под порывом ветра, кожаные брюки переливались в свете фонарей, а на ярко выкрашенные кучеряшки красиво укладывались снежные гирлянды. Он ловко крутил в ладони телескопический посох, то складывая, то раскладывая его в полную длину. Широкая улыбка, белоснежные зубы, румянец на щеках – оживший герой аниме.
— Всегда мечтал покраситься, – Михей откинул челку назад. – Но переживал, как это будет. А теперь что? Все равно умру.
— Хватит говорить, что мы умрем, – проворчала Виджая.
Михей беззаботно рассмеялся:
— Со мной случается только плохое, потому что я главный герой и это часть сюжета. Все по плану.
Виджая, тревожно оглядываясь, поторопила:
— Люди проснулись и уже идут на улицу. Нас могли заметить.
Женя сказал, но уже вроде как для формы, совсем не настаивая:
— Идите домой. А мне пора.
— Во-первых, домой никто не идет. Во-вторых, – Михей вытащил из кармана тканевый мешочек и сеть из волос зазовки, – вот тайный подарок от Семена Ивановича. Тайный, потому что наш тренер не в курсе, что́ дарил, ха-ха. И в-третьих, Жека, исполни последнюю волю умирающего! – Михей молитвенно сложил ладони.
— Отвали, Мих! И знаете что? Меня достало вас уговаривать! Хотите идти – валяйте. Раз до вас не доходит! Волосы он выкрасил, пальто нацепил. А ты лучше? Пирожки с собой притащила! Это не аттракцион, а реальная жизнь. – Женя шагнул к ажурной двери, но Михей серьезно произнес:
— Сделаем это вместе! Ладно, Тигренок? Я всегда был рядом с тобой. Помнишь, в детском саду охранял тебя от жирного Ваньки Хромеева, в шестом – отдал свое сочинение по литературе, а теперь – убью Малимона, чтобы тебе спокойно спалось по ночам.