Страница 40 из 82
8 Пришел, увидел, наследил
Если со мной что-то случится, кто позаботится об Эрике? – отчаянно соображал Женя, пока его волокли в подворотню. – Зачем я только взялся за этот подкаст? У Эрика и так сложная жизнь, а теперь ему придется страдать еще и из-за меня.
Женя не мог сопротивляться. Его застали врасплох, так что парализованные от страха руки плетьми свисали вдоль тела. «Монстролог из тебя так себе», – подумал Женя, прежде чем его впечатали в шершавую стену. Он услышал тяжелое дыхание с рыкающими нотками, приоткрыл глаза и расплылся в улыбке:
— Дядя Алесь!
Полоска лунного света прорезала наполненный влагой воздух и упала на лицо красивого мужчины с аккуратной седой бородкой и блестящими черными глазами. Капюшон дорожного плаща полностью покрывал голову, но Женя знал, какие длинные, белоснежные и мягкие на ощупь у Алеся волосы. Это наследство от прапрабабки-гаевки. Сколько раз, будучи маленьким, Женя заплетал дяде косы, чтобы поиграть в викингов.
— Здорово, племяш! – Алесь заграбастал Женю в объятия. – Давно не виделись. Прости, что я так грубо тебя схватил. Но ты же знаешь, что мне лучше не светиться.
Женя дотронулся до своей груди – ребра вроде целы.
— Понимаю, дядя. Монстрологи не любят полукровок! – сказал он, смущаясь. – То есть.. Не то чтобы не любят.. м-м-м..
Давно ходили слухи, что к полукровкам ОКДИ хочет применять те же методы, что и к иноморфам. Но, говорят, законопроект только на стадии разработки.
— Особенно меня! Так и живем! – Алесь подмигнул.
Он был родным братом отца, так что можно сказать, что и Женин отец, и сам Женя являлись далекими потомками иноморфов. Но генетическая лотерея распорядилась так, что именно Алесь родился с невероятно красивыми волосами, которые стриги не стриги, все равно росли с сумасшедшей скоростью, а тело в холодное время года покрывалось густым мехом снежно-белого цвета. Впрочем, Алесь не унывал по этому поводу и жил, как в приключенческом романе. В прошлом году он зачем-то притащил в Минск полсотни гаевок, которые обалдели от городского транспорта и большого количества людей и устроили такой переполох, что монстрологи потом несколько дней успокаивали взбудораженных иноморфов.
— Дядя, написал бы мне сообщение, и я приехал куда-нибудь в тайное местечко. Ах да! У тебя же нет телефона до сих пор!
Алесь отмахнулся:
— Не надо мне эти бесовские штучки! Я осторожно по подворотням передвигаюсь. К тому же мои местечки тебе не очень нравятся. Так и живем!
— Ты про гигантское крысиное гнездо? Про это? – хмыкнул Женя и жадно втянул приятный, знакомый еще с детства аромат. От Алеся всегда пахло еловой смолой, табаком и пивом. – Где сейчас обитаешь?
— В лесу возле Логойска. Построил себе удобную землянку и счастлив с одной.. дамой. Так и живем, племяш! – Алесь вынул что-то из кармана, забросил в рот и хрустнул челюстями. Внезапно замер, и уголки рта съехали к подбородку. – Слышал, у тебя неприятности.
— Да ерунда! Дядя, а что у тебя с лицом?
— Это.. Сейчас вспомню слово. Моя.. э-э-э.. дама научила меня. Как же оно? А! Эмпатия, полено ты дубовое! Пытаюсь сочувствовать. Как дела у Эрика? Хрщ! Хрщ! – Алесь громко перемалывал зубами, и Женя решил не уточнять, что он ест.
— Пойдем к нам домой. Эрик обрадуется, когда тебя увидит.
— Не-е-ет! Твоя мамаша меня терпеть не может. Ты знаешь, – зевнул Алесь.
И это была чистая правда!
— Дядя, мне пора идти, пока родители не начали названивать. Давай завтра встретимся в «Странных делах» или, хочешь, я в твою землянку приеду? Мне нужно с тобой поболтать по поводу моего подкаста. Еще и с иноморфами что-то нехорошее творится. Короче, миллион вопросов.
Алесь напрягся, и его эмпатия внезапно испарилась:
— Поэтому я здесь. К сожалению, должен признать: ты зашел слишком далеко, племяш. Прости!
— Дядя?!
Алесь притянул к себе Женю, зачем-то расстегнул его куртку, пальцем надавил в области плеча, чуть ближе к шее. Вечер внезапно стал тягучим, как смола, и черным, как уголь. Мир вокруг потерял все звуки и запахи. Женя в последний раз взглянул в дядины глаза и утонул в их бархатистом мареве.
Волосы Виджаи переливались в свете электрических ламп. Жене захотелось положить глянцевую прядь на ладонь, чтобы убедиться в том, какая она тяжелая.
Что за глупое желание?
Длинные ресницы Виджаи тревожно вздрагивали.
Может, она видит страшный сон? Красивая ли она? Скорее да, чем нет, но красота ее экзотическая и поэтому непривычная.
Женя спохватился. Почему его волнуют волосы и ресницы Виджаи, а не тот факт, что они спят в одной кровати? Ладно, это не кровать, а диван, а они оба полулежат, откинувшись на спинку.
Он резко сел и осмотрел комнату, в которой находился. Просторная, без окон, посередине – офисный стол и несколько стульев. Женя сфокусировал взгляд на фигурах, что переговаривались в отдалении. Михей, Алесь и.. Энгель. Подкатила тошнота, и голова закружилась.
Что за дичь тут творится? Лучше бы я не просыпался!
Женя потряс Виджаю за плечо. Она уставилась на него мутным непонимающим взглядом.
— Наконец-то проснулись! – отозвался Михей и поспешил к друзьям.
— Наконец-то? – ошарашенно спросил Женя и вытянул руки вперед, сооружая невидимую преграду. – Не подходи, похититель!
— Что? Совсем уже! Вот лихоматара! – обиделся Михей, замерев на полпути.
Женя принялся искать телефон в карманах, затем в рюкзаке, который валялся на полу. Виджая уже пришла в себя, но почему-то заговорила на испанском языке.
— Ваши телефоны у меня. Я отдам их после того, как мы решим наш.. вопрос. И на всякий случай говорю, что вашим родителям я позвонил и сообщил, что нам пришлось задержаться в колледже, чтобы подготовиться к научной конференции по истории. – Энгель вновь выглядел безмятежным и уравновешенным. Костюм без единой складки, волосы аккуратно уложены.
Даже ботинки вычистил до блеска. Как ему удается быть таким спокойным? Вот так я и представляю серийных убийц, – подумал Женя, а вслух произнес:
— Мои родители прослушали подкаст, и Михея – тоже. И вы хотите сказать, что они вот так спокойно разрешили нам остаться с вами в колледже поздно вечером?
— Только ты считаешь меня преступником, Бражник. Больше никто в это не верит, даже твои родители. Знаешь, чем бы дитя ни тешилось, – улыбнулся Энгель и посмотрел на Алеся, ища молчаливой поддержки, но тот стоял с непроницаемым лицом и руками, скрещенными на груди.