Страница 3 из 82
— Мемы – это своего рода язык, на котором мы разговариваем, – увлеченно болтал Михей, проигнорировав вопрос. – Как тебе такое, Илон Маск? Это не просто фраза, она высмеивает все нелепые изобретения. Но лет десять назад она не имела бы никакого смысла. Ты только подумай, Жека, раньше люди сочиняли длинные письма, чтобы описать свое внутреннее состояние, а теперь достаточно картинки – и все понятно. Позавчера я послал тебе котика в слезах с подписью: «Если я терплю, это не значит, что мне не больно». Ты ведь понял, что я делал в этот момент?
— Помогал сестре с домашкой? – предположил Женя.
Михей взмахнул руками и с триумфом посмотрел на одногруппников:
— Говорю же! Мемы – это современный язык. Однажды я создам универсальный мем и прославлю всех нас, детки!
— Великую Китайскую стену и тот факт, что ты, Половинкин, придурок, можно разглядеть из космоса! – донеслось с последней парты, и в то же самое время громкий звонок оповестил о начале первой пары.
Дверь распахнулась, и надежда всей педагогики ярким солнцем вкатилась в кабинет. Преподавателя истории Ярослава Э́нгеля любили все. Привлекательный, умный, ироничный и, главное, – всегда в зоне досягаемости. К нему можно было обратиться по любому вопросу и получить мудрый ответ.
— Группа М–12, доброе утро! Не вставайте. Не тратьте энергию. Вы проснулись – уже молодцы! – Энгель бросил журнал на подоконник, присел на край стола, изящным движением откинул назад русые волосы и скрестил руки на груди. – Во-первых, я повеселился, пока читал ваши сочинения.
— А во-вторых? – спросила рыжеволосая Маша Золоторева.
— А во-вторых, расстроился. – Энгель подошел к доске и размашисто написал: «В чем смысл жизни?» – Спасибо, Половинкин, твое видение вопроса с помощью мемов увлекает. Бражник, в твоем сочинении я отыскал пару толковых идей.
Юноши и девушки зашептались. Все знали, что Женя и Михей были у Энгеля в числе любимчиков. Тем временем преподаватель нарисовал на доске круг и разделил его на несколько неравных частей.
— Это пирог жизни. От первого вздоха до последнего в среднем проходит шестьсот пятьдесят тысяч часов. Половина всего времени уходит на сон, еду и гигиенические процедуры. Двадцать процентов от оставшегося – это детство, когда все решения за ребенка принимают взрослые. Итого по факту на осознанную жизнь остается двести шестьдесят тысяч часов, что включает в себя работу и время, проведенное с семьей, друзьями и самим собой.
— И как это связано с историей? – спросил Дима Чистяков.
Энгель вышагивал между рядами:
— Помните, как-то мы говорили, что в культуре мира существует три глобальные эпохи. Премодерн в традиционном обществе, модерн в обществе индустриальном и постмодерн в период интернета. Смысл жизни людей в премодерне – следовать воле божьей, в модерне – познать мир и подчинить его человеческим потребностям. А в постмодерне смысла нет, утверждают культурологи. Каждый придумывает его себе сам. Значит, нет истины и все дозволено? Человек сам себе господин, бог, царь, герой? Американский философ Ричард Рорти искал некую универсальную ценность для эпохи постмодернизма. Надо же было за что-то зацепиться! Он сказал, что если существо способно чувствовать боль, то и не стоит причинять ее.
Влад Иванов поднял руку:
— Значит, живи как хочешь, только не причиняй боль другим?
— Звучит неплохо, – Энгель подмигнул Владу. – Вот только наступает новая эпоха метамодерна, которая утверждает: не важно, что ты делаешь, важно, что ты делаешь это искренне.
— Я искренне не хочу писать зачет по истории! – фыркнула Алина.
— Истинное дитя метамодерна! – засмеялся Энгель и поправил воротничок рубашки. Выглядел он всегда отлично: стильные костюмы, начищенные до зеркального блеска ботинки и дорогие часы. На зарплату преподавателя не шикануть, перешептывались за его спиной коллеги. Однако Энгель и не скрывал, что у него был еще какой-то бизнес на пару со школьным приятелем. – История, социология, культурология – эти науки тесно связаны друг с другом. Мир сейчас находится на стыке двух эпох, и я хочу, чтобы вы знали, зачем живете. Двести шестьдесят тысяч часов должны иметь какой-то смысл. Кроме этого..
Внезапно раздался грохот. Пол качнулся. Стены задрожали, и вниз сползли портреты королей и полководцев. Горшки с цветами скатились с подоконников.
Землетрясение? В Минске? В Минске?! – ошарашенно подумал Женя и посмотрел на Энгеля. Тот, едва удержавшись на ногах, побледнел и с невыносимыми тоской и ужасом распростер руки, словно хотел заключить в свои объятия всех студентов разом. Этот жест одновременно и умилил, и удивил, и напугал Женю.
Кто-то из студентов заверещал, кто-то спрятался под партой, кто-то громко выругался. Женя, сам не понимая зачем, притянул к себе Михея, накрыл своими ладонями его голову и зашептал какие-то бессвязные, но ободряющие фразы.
— Не паниковать! Давайте выстроимся возле этой стены, – Энгель повысил голос и указал в сторону двери. – Скорее всего, будет эвакуация. Главное, не..
Он не успел договорить, потому что тряска, длившаяся секунд десять-пятнадцать, закончилась так же внезапно, как и началась, и вновь стало тихо. Даже в соседних кабинетах на несколько мгновений замолчали студенты, видимо, с изумлением и ужасом переваривая произошедшее.
— Все живы? Пока оставайтесь на местах. – Энгель внимательно осмотрел учеников и направился к выходу. – Я покину вас всего на минуту и узнаю у ректора, что нам делать дальше.
Михей встрепенулся:
— Жека, можешь меня отпустить.
— А-а? Прости, – смутился Женя и резко оттолкнул от себя друга.
— Иноморфы разбушевались, что ли? – спросил Влад Иванов, потирая ушибленное колено. Он был одним из тех, кто сразу заполз под парту, когда начались подземные толчки.
— Влад, разве зачет по классификации иноморфов ты не сдал на «отлично»? – возмутилась Маша Золоторева. Она была старостой и строго следила за успеваемостью одногруппников, словно их успех в учебе был ее зоной ответственности. – Какой монстр мог вызвать подобное? Полчища цмоков?
Где-то вдалеке зазвучала сирена скорой помощи. Дима Чистяков, переступая разбитые цветочные горшки, подошел к окну.
— Все здания вроде целые, – сказал он и обернулся к одногруппникам. – Но если это не иноморфы, Маша, то что? С каких пор в Минске случаются землетрясения?