Страница 15 из 82
— Почему?! Почему?! Почему мы – дебилы?! – Женя резко подскочил с места и, упершись ладонями в парту, уставился на пожилую женщину полными осуждения глазами. Выглядел он так страшно – вздувшиеся вены на шее и перекошенный рот, – что одногруппники мгновенно замолчали. Тишина была абсолютной.
Елена Петровна, преподавательница по сверхъестественным проявлениям русалок и русалкоподобных существ, с безразличием встретила эту вспышку гнева. Ее расслабленные движения, наклон головы на плечо и усмешка словно бы говорили: «И что дальше? Кулаками размахивать будешь?» Позади преподавателя на доске висел плакат с прекрасной лоймой и рядом же изображение ее скелета. Зловеще.
Конфликт начался несколько недель назад. Елене Петровне не понравилось, как М–12 справилась с домашним заданием. Она поворчала-поворчала, а уже на следующей лекции стала бросаться обидными фразами, мол, юноши и девушки незаслуженно попали в лучшую группу колледжа и вообще они бестолковее и тупее существ, которых изучали.
В Жене медленно, но верно нарастало недовольство, и Михей это заметил.
— Что возьмешь со старухи? Ей пора в санатории кости греть и на электрофорез ходить. Жить по расписанию: завтрак, обед, лечебные ванны и обязательно тихий час. А тут с нами приходится возиться, – уговаривал друга Михей, но Женя, вяло реагирующий на эмоции окружающих, ни в каком виде не мог мириться с несправедливостью. Так что, когда Елене Петровне вновь не пришлись по душе результаты зачета и она в сердцах сказала студентам: «Дебилы!» – Женя взорвался.
— Еще раз спрашиваю: почему мы – дебилы? – повторил он и, немного поразмыслив, добавил: – Старая ведьма!
Студенты выдохнули единым мучительным стоном, точно судьба Жени уже была предрешена, а Елена Петровна, внезапно обрадовавшись, воскликнула:
— Бражник, к ректору!
— Даже в аду будет лучше, чем на вашей лекции. – Женя схватил рюкзак, решительным шагом вышел из кабинета и направился в главный корпус.
— Просто извинись из уважения к возрасту, и вопрос себя исчерпает. – Ректор в тщательно выглаженном костюме стоял напротив окна в своем кабинете и глядел на второкурсников, которые сгребали листья в небольшом кленовом скверике.
Женя не первый раз посещал этот кабинет и всякий раз поражался порядку, который тут царил. На черном глянцевом столе ни одной пылинки, ручки и другие принадлежности лежали в ровном ряду, и ни один уголок листа не выползал из аккуратной стопки. За прозрачными дверцами шкафов книги размещались строго по цвету, а на графине с водой и на стаканах не было ни одного жирного отпечатка. Женя и сам любил порядок, но сейчас подумал, что, возьми он да и разбросай документы, у ректора случился бы инфаркт. Мысль оказалась очень назойливой, так что Женя усилием воли ее отогнал и сказал:
— Я буду уважать того, кто достоин уважения. И мне все равно, сколько лет тому человеку: пять или сто двадцать пять.
— Бражник! – Ректор развернулся и присел на подоконник. Он был высоким и статным, с широкими плечами и густыми темными бровями.
— Что – Бражник? Я, например, уважаю своего брата. Знаете, как на него смотрят люди? Как на отсталого, хотя Эрик очень умный. Да, часто жалуется на судьбу, но на самом деле он мужественный и стойкий. Как оловянный солдатик. И папу уважаю. Он шесть лет откладывал деньги, чтобы купить спортивный автомобиль. Была у него мечта такая с детства. А потом бац – и вложил все деньги в стартап ученых. Парни изобрели какой-то крутой преобразователь речи для инвалидов и искали спонсоров. Еще я уважаю Золотореву. Ее мать постоянно шляется по наркопритонам, а Маша зубами выгрызает себе место под солнцем и еще за наши отметки беспокоится. А знаете, кого я не уважаю?
— Кого, Бражник? – ректор слушал очень внимательно.
— Маму. Она не дает моему семнадцатилетнему брату ни малейшей возможности стать самостоятельным и взрослым. А еще не уважаю преподавателей, которым не хватило смелости вовремя уйти на пенсию. Они так устали, что срываются на студентов и называют их дебилами.
Ректор выдохнул весь воздух, сколько его было в легких, засунул руки в карманы, поглядел на свои начищенные до блеска ботинки и с улыбкой спросил:
— А меня, Бражник, меня ты уважаешь?
— Зависит от ваших дальнейших действий. Сразу говорю, извиняться не буду.
Ректор плюхнулся в кожаное кресло и, потерев глаза кончиками длинных пальцев, ухмыльнулся:
— Вот какая молодежь теперь пошла! Палец в рот не клади – откусят. Мне нравится, что у тебя есть собственное мнение по любому поводу, однако в силу возраста и отсутствия опыта ты, как это говорят, рубишь сплеча. Иногда нужно остановиться и посмотреть на ситуацию с разных сторон. Подумай над этим, хорошо? Можешь идти, Бражник. Я побеседую с Еленой Петровной, но имей в виду, что проблема не решена.
Женя выскользнул в прохладный коридор. Лекция уже закончилась, и по первому этажу главного корпуса лениво передвигались студенты. На нижней ступени широкой лестницы Энгель разговаривал с молоденькой секретаршей. Он, заметив Женю, окликнул его и пошел навстречу.
Белоснежная рубашка, едва уловимый аромат духов с нотками кедра и лимона, прядь аккуратно уложенных волос, соскользнувшая на чистый лоб. Энгелю бы не из кабинета в кабинет переходить, а позировать перед камерами фотографов, подумал Женя.
— Уже всем известно, что я обозвал Елену Петровну старой ведьмой? – спросил он.
— Иди за мной! – Энгель поманил Женю в тихий уголок, где на застекленных стеллажах красовались кубки и медали за спортивные достижения студентов. – Почему ты так строг к окружающим? Ты ведь в курсе, что у Елены Петровны несчастная судьба? Сын все по тюрьмам да по тюрьмам, а она одна воспитывает внука.
— Значит, это дает ей право делать несчастными других? – огрызнулся Женя. Меньше всего он ожидал, что его будет стыдить Энгель.
— Жень, у тебя или белое, или черное, а между этими цветами, чтоб ты понимал, сотни оттенков. – Энгель засунул руки в карманы и покачался на каблуках туфель. Эта привычка была у преподавателя и его любимого студента одна на двоих.
— Вы, взрослые, хорошо об этом знаете. Так?