Академия

Так, теперь оглядеть себя. Моя курсантская форма уже давно истрепалась, и вместо нее я, как Робинзон Крузо, сшил себе накидку из кусков шкур тварей и из них же сделал обмотку для ног. Видок, конечно, так себе. Да и глаза в небольшом зеркальце, забытом Викой, при тусклом свете кристалла отливали почему-то красным, хотя раньше вроде были голубыми. Может, игра света. Возможно. А если нет — то и насрать.

Господи, да неужели я попаду домой! Благодать!

Взревев, мой «Носорог» дернулся, идя вперед. И уже начав движение, я вспомнил об источнике для его энергии — при приближении надо будет его поменять. Благо, что заводской я не успел выкинуть.

«Носорог» плавно перешел с шага на бег. Хоть это и не было предусмотрено производителями, но душу, чувствующую приближение свободы, какие-то технические требования сдержать точно не могли.

Лювенсдорф. Объединенная империя германских народов.

Пробой возник внезапно — просто посреди картофельного поля возникло серебристое сияние перехода. А следом, спустя минут пять, из него показалась вытянутая вперед длинная рептилоидная морда, торопливо втянувшая в себя запах нового мира, а следом сквозь пробой показалась вся остальная туша, оставлявшая на обработанной земле глубокие следы. Широкий длинный язык выстрелил вперед, обхватив небольшой трактор, из которого, к счастью, успел выпрыгнуть фермер, и обратным движением затащил его внутрь пасти, где острые клыки перемололи металл. Тварь неторопливо двинулась вперед, в сторону небольшого городка, видневшегося вдали. За ней из пролома вынырнула другая, затем еще одна, и еще. Всего пять штук.

Я замер возле носителей, глядя на серебристое марево прохода. Пять сдувшихся мешков-капсул, из которых наружу уже ушли твари. Один еще полон — тварь так и не вышла из анабиоза и уже не выйдет. Наконечник джайла прошивает голову твари прямо в мешке.

Я жду.

Из-за скалы показались веревочники — боевые механизмы, похожие на сплетение корней и проводов, наполовину органика, наполовину металл. Один из них что-то нес.

— Мне будет тебя не хватать, Вань. Наших разговоров и твоих рассказов. Я хотел бы когда-нибудь увидеть тебя снова. Но ваши тела так хрупки, так недолговечны. Пройдут века, пока ваша цивилизация выйдет в космос, освоит межзвездные перелеты. Но когда-нибудь это произойдет. И я хочу, чтобы ты дожил до этого момента и навестил меня вновь, рассказал историю твоей жизни — что ты видел, что узнал.

Один из веревочников, подкатившись ближе, раскрылся, и тонкие конечности-нити протянули мне нечто, напоминающее сосуд. Толстые металлические жгуты, сплетенные вместе, делали предмет похожим то ли на раздавленное яйцо, то ли на раковину.

— Шепни мое имя, — пришла мысль от Наблюдателя.

— Немо, — сказал я, и металлические отростки задвигались, высвобождая нечто светящееся внутри.

Кристалл засиял, и я почувствовал его согревающее прикосновение. Невидимые волны пробежались по телу, вызывая щекотку.

— Его синие лучи запускают восстановление организма, обновление клеток тела, регенерацию органов и очищают организм от поврежденных клеток и токсинов. Я специально настроил его на твое тело. С помощью него ты сможешь прожить еще очень много лет и когда-нибудь прийти ко мне в гости и рассказать про свою жизнь.

Кристалл повернулся, и я увидел, как на его поверхности загорелись огоньки карты звездного неба. Я указал, где находится мой дом.

— Спасибо тебе за все, мой друг. И до встречи.

Я взял протянутый мне дар и затем отстегнул от шкуры курсантский значок и протянул его в ответ:

— Я хотел бы сделать тебе ответный подарок. Пускай он не так ценен, как твой дар, но все же пусть напоминает обо мне. Чтобы ты знал и помнил, что в этой вселенной у тебя есть друг.

Маленький значок, подхваченный тонким металлическим проводом, исчез внутри веревочника. А я, подхватив тяжелую раковину-сосуд, пошел внутрь кабины.

Вернулся в список наследников Трона Галактики через сто лет. До чего довели Империю эти жалкие интриганы, пока меня не было! Но теперь все изменится.

Трепещите!