Академия

Нехорошее предчувствие шевельнулось в душе. Продолжаю двигаться вперёд — марева пробоя не видно. Как и самого пробойника, создававшего проход. Твою мать… А что здесь произошло? Оглядываюсь по сторонам, пытаясь разобраться в произошедшем. Следов боя не видно. Одинокая гильза от орудия Генриха валяется в стороне, и больше ничего. На месте пробойника торчит рваная дыра, проделанная снарядом — я этих дыр вдоволь насмотрелся на полигоне после тренировок Генриха, и ни с чем её не спутаю.

Он что? Картинка в голове у меня как-то отказывалась складываться. Этот ублюдок меня что — здесь бросил? Психовал, что пришлось так долго ждать? Да ну, бред. Не мог он так. Мы же, в конце концов, одному делу служим. Он же человек, такой же, как я. И вот так — предать, бросить на смерть? Да ну, быть не может.

Может, Кафтанов его подкупил? Ага, провинциальный купчишка подкупил цельного барона предать и бросить товарища? Да нет у него таких денег, не верю. Тогда что? А хрен его знает, не понимаю. Не складывается у меня в голове картинка. Обиделся, что мы спасли его, положив атаковавшую нас каменную гориллу? Да ну, бред.

Тогда что? Да хрен его знает, почему эта тварь так поступила. Главный вопрос — мне-то что делать? Как мне домой попасть? Пробой, схлопнувшись после уничтожения пробойника, исчез, отрезав путь назад. Марева прохода даже не видно.

Твою мать! Осознание всего происходящего стало постепенно доходить до меня, оглушив, словно удар мешком по затылку. Неправильность всего происходящего, предательство барона, непонимание, что делать дальше, — это буквально опустошило. И несколько минут я просто сидел, не зная, что делать дальше.

Попытка войти в пробой — но пространство даже не шелохнулось. Мёртво. Как, видимо, скоро стану и я.

Но почему? Этот вопрос, словно долбаный дятел, буквально долбил мне мозг. Зависть? Деньги? Кафтанов? Я же ему жизнь спас там, на мосту. Не покончи я с гориллой — она бы его точно добила, разобравшись с нами. Такие твари столь лакомый кусок, как одарённый, точно не пропустят. Тогда что?

Да похер что! Мне-то что делать⁈

И ответа я не находил. Всё, это — конец. Главная проблема Каменогорья была в том, что здесь отсутствовала влага как таковая. День, два, может три — или сколько там люди живут без воды, — и я просто сдохну от обезвоживания.

Твою мать. Взгляд мечется по кабине. В паузах между занятиями я часто любил перекусить — благодаря капитану Горохову я и так почти жил на полигоне и питался практически там же. Быстрый осмотр кабины на предмет съестного и особенно воды. Проверить содержимое фляжки — примерно половина. Ещё бутылка взвара и пара яблок, несколько сухих брикетов пеммикана и краюха хлеба с куском сала. Не густо, но пару дней можно продержаться. А дальше — да хрен его знает, что дальше. Но время — это тоже ресурс. Главное — понять, как им правильно распорядиться.

Так, спокойно, Вань. Как говорил Франц Иосифович: любая проблема нуждается в серьёзном рассмотрении под разными углами.

Что я могу сейчас предпринять, отбросив любую эмоциональную составляющую? Оставаться на месте. Что это даст? Ничего. Ни помощи, ни подкреплений мне не дождаться. Двигаться? А куда? Но в любом случае это расширяет возможности. Мне нужен проход домой. Как его найти? Нужен другой пробой — осталось лишь его найти.

Хотя… на занятиях про тварей нам рассказывали, что ядра, несущие тварей в себе, часто летают группами для масштабной высадки и одновременного выплеска тварей. Нас же подняли по тревоге не ради этой группки — пробоев было несколько, судя по всему, возможно, пять-шесть. И для максимальной концентрации они, как правило, падают в одном месте, после чего и выплёскивают тварей. И если так прикинуть, то наши могли те пробои ещё не зачистить, наоборот — пустить в разработку. Каменогорье — это ценный мир с кучей сверхценных ресурсов. И если мне повезёт, есть шанс на них наткнуться. В любом случае это лучше, чем просто сидеть на месте в ожидании смерти.

Решено. План всё же какой-то есть. А как двигаться — на мехе или пешком? Вопрос. Мой «Носорог» очень прожорлив в плане силы, да и ещё и затухающее ядро. Но с другой стороны, здесь есть приёмник, а вместе с ним и шанс словить сигнал якоря — пускай и чужого. Главное — не лениться и крутить колесо приёмника, ища возможные частоты сигнала. Плюс обзор и защищённость. С другой стороны, на своих двоих я смогу двигаться дальше и быстрее. Нужно подумать.

Несколько минут размышлений — и наконец мой «Носорог», нехотя заведясь, сделал шаг вперёд, навстречу неизвестности.

Спустя час

«Носорог» остановился, шумно ворча. Я смахнул пот со лба, сделал несколько глотков из фляги — хотя хотелось, конечно, выпить её всю сразу, одним глотком. Нет, так дело не пойдёт. Я едва километров на пять успел отойти, а уже усталость начала брать своё, голод начал сосать под ложечкой. Мех тяжёлый всё-таки, силы жрёт просто неимоверно. И таскать на себе эту гору металла слишком трудно. А еды и воды для восстановления не хватает. Слава богу, что хоть пенал со стимуляторами догадался взять, несмотря на ночную побудку.

Тогда что? Бросить? И снова встаёт вопрос с поиском возможного якоря, а с ним — спасения. Но и так двигаться нельзя — я просто сдохну от истощения раньше, чем от обезвоживания. Хотя с влагой я кое-что успел придумать. Благо что помог опыт с ремонтом и восстановлением моего меха в мастерской: техническая вода для охлаждения орудий — я успел свежую залить, готовя мех к бою. После сражения у станции бабы с вёдрами мне успели её натаскать из колодца. Её, конечно, стоило бы профильтровать, но если что — пить и так можно, надеясь, что адаптация не даст мне сдохнуть. Ну, в любом случае литров сорок там будет. А это уже кое-что. Человек до месяца может обходиться без еды, главное — наличие воды.

Ещё у меня пояс кожаный, ботинки. В книгах их вроде с голодухи тоже как-то жрать пытались. Вроде их нужно варить. С этим, конечно, сложнее, но в случае чего — тоже их сожру. Хрен я тебе здесь сдохну, морда белобрысая! Руки прямо сжались, едва я представил, как я этого ублюдка начну молотить мордой об стену так, чтобы зубы во все стороны разлетались.