Страница 54 из 226
Положение моих друзей не слишком утешительно: малышка русская снова тяжело заболела, каждый вечер уколы, потому что температура не спадает. Она знает, что через год может умереть, и ждет чудодейственного американского лекарства. Поможет ли оно? А с еврейской подругой просто катастрофа. Десять лет назад она была страшно в меня влюблена. Принимая во внимание ее молодость, казалось, что к серьезным последствиям это не приведет. К несчастью, психоанализ вызвал движение вспять, и вчера она объявила мне, дрожа всем телом, что, несмотря на мужа и ребенка, боится, что продолжает любить меня так же сильно, как когда-то. Это было неприятно, я не очень-то люблю вспоминать об этом деле (как Вы — о Мэри Дж.), а главное, не понимаю, что же мне делать теперь. Ведь я не испытываю к ней никакой симпатии. И в любом случае она должна жить своей жизнью, а не цепляться за меня, но этого-то как раз она и не может. Эти пациенты психоаналитиков, невротики, проводящие жизнь в пережевывании собственных проблем, действуют чрезвычайно угнетающе.
Что касается развлечений, то имела место ночная попойка с Камю, Кёстлером и его женой. Началось в ресторанчике Латинского квартала, принадлежащем очень красивой негритянке: отличная креольская кухня, песни, Кёстлер рассказывал смешные истории про непристойные фильмы, которые тайком показывают в Марселе, и был со всеми очарователен. Потом он повел нас в одно из этих ужасных и нелепых русских заведений, которые сам обожает, и где мы поглощали водку стакан за стаканом под звуки дешевых сентиментальных русских песен. И он стал невероятно агрессивен, как это всегда случается с ним, когда напивается. Начал в свойственной ему женственной и инфантильной манере бросаться стаканами в Сартра, почти подрался с ним, ударил Камю, подбив ему глаз. Бедняга Камю в ярости хотел набить ему морду, но мы ему не дали, и Кёстлер исчез в ночи, когда мы возвращались домой. Поскольку Сартр был мертвецки пьян, у него украли кучу денег. А Кёстлер потерял примерно 200 долларов в дорожных чеках. Камю страшно на него зол, а тот ничего не помнит. Звонил Сартру, чтобы он способствовал примирению. Кошмарный тип, особенно когда ссорится с женой и друзьями. Не слишком веселым оказался вечер, я уже не нахожу удовольствия в такого рода забавах. Сама я выпила немало, хотя и не опьянела. Как и вы, ненавижу тратить время попусту, время, которое могло бы принадлежать Вам. И я не имею права отнимать его у Вас, если только речь не идет о чем-то стоящем, что Вы могли бы одобрить. Вся эта комедия оставила у меня мерзкое послевкусие.
Солнце, которое Вы зажгли в моем сердце, тем не менее не погасло, и в конце концов все совсем не так плохо. И днем, и ночью Вы всегда со мной. Люблю Вашу любовь и Вас.
Ваша Симона
Мой Нельсон. Поскольку сегодня Национальная библиотека закрыта, я изменила программу. Пишу Вам из «Де Маго», шумного и разгоряченного от обычной воскресной толкотни — толпы народа, идущего с проповеди в церквях Сен-Жермен-де-Пре. Человек, два месяца назад переживший трудный роман с двумя дамами, больше не появляется. Вчера был хороший вечер: в маленьком театре Сартр, Камю, его приятельница и я слушали замечательную черную певицу Маргарет Вуд, которую я однажды видела в Нью-Йорке. Знаете ее? Красавица и, на мой взгляд, такая же прекрасная певица, как Мэриан Андерсон. Она исполняла классику и спиричуэле. Публика была в восторге. Потом ужинали с дочкой и внучкой Старой дамы (сама она осталась в деревне). Я Вам говорила, что мы не в восторге от этих двух молодых особ, но мы должны были их пригласить. Поэтому попросили Камю пойти с нами, и все прошло очень симпатично. На каждую из наших встреч он приводит очередную девицу (хотя женат и имеет детей). На сей раз она оказалась прелестной, поет в небольших клубах, а когда была моложе, вкалывала на заводе. Не знаю, каким образом она стала певицей, но у нее чрезвычайно печальный опыт общения с мужчинами, которых она считает грязными животными, всех, за исключением Камю, столь милого в обращении. Досадно то, что не сегодня — завтра и он ее бросит, и уж тогда горю ее не будет предела, ибо она как будто влюблена в него по уши. Этот Камю — в черных очках, за которыми он прятал синяк, полученный накануне от Кёстлера, — произвел на меня странное впечатление.
Внучка Старой дамы праздновала свое пятнадцатилетие. Была в восторге и ликовании, оттого что оказалась в местах, предназначенных исключительно для взрослых. Под сильным впечатлением от такого красивого мужчины, как Камю, она играла в даму. Все это было забавно. Ужинали в русском ресторане, а потом пили шампанское в приятном клубе, где была хорошая программа и, в частности, номер под названием «певец-экзистенциалист», в Париже это означает лишь склонность к экстравагантности. Самое занятное, что он и правда сумасшедший: изображая русских, вопит, бьет посуду. В конце концов он сломал стул, взмок от пота и у него чуть не случился припадок. Во многих кабаре ему отказывают, ибо за ним числятся поломанные пианино и даже побитые клиенты. Вот уж действительно талант. Поздним вечером явился знаменитый молодой актер театра и кино{131}, любимчик всех молоденьких девушек и всех старых дам во Франции, и, вынуждена признать, по справедливости, ибо он — само очарование. Он пришел повидаться с Сартром и выпил бокал за здоровье внучки, которая умирала от восторга. Думаю, что это был самый прекрасный день рождения, о котором пятнадцатилетняя девочка может только мечтать. Пили немного, все было весело, спокойно, по-дружески. В наши дни так редко случается насладиться передышкой от постоянного напряжения, я была полностью удовлетворена. Обычно или сидишь одна, или сцепляешься с другими на почве политики.
Все-таки еду в Берлин на четыре-пять дней числа 28-го. Позднее число уточню. Поездка меня привлекает, но я настроена исключительно на работу, поскольку цель моя — освободить себе май. Когда Вы пришлете мне новое «Письмо из Чикаго»? Второе очень хорошо перевели, однако первое — так плохо, что мне придется переделывать. Вы можете присылать статьи на любую тему, не обязательно о литературе.