Страница 162 из 226
Ольга играет хорошо, хотя представления, в целом отвратительные, будут через несколько дней прекращены, и ее это удручает. Этого Эрмантье даже в музее Гревена невозможно было бы использовать, он бы разрушил всю магию.
Маккой подвергся в клубе мордобою, который устроил писатель по имени Кессель. Он русского происхождения, такая же вонючка, как сам Маккой, и я подумала, что Вас это известие порадует. Нас с Сартром пригласили в Израиль, но я в этом году не поеду. Пьеса задержит его в Париже до июня, а в Израиле в это время самая страшная жара. Может быть, поедем в Бразилию, где в июне и даже в июле совсем не жарко. В настоящее время мне ничего не хотелось бы организовывать. Хитрющая она, эта Ваша Бетти. Она начинает мне очень нравиться. На мой взгляд, она гораздо лучше знает, «что такое литература». Дайте ей почитать «Чужую кровь» и особенно «О морали двусмысленного».
Выставка моей сестры открывается через два дня, безрадостная для меня перспектива, так как я буду вынуждена любезничать с уймой людей, которых обычно тщательно избегаю. Будем, по крайней мере, надеяться на успех. Разгневанный Бост отправился на линию Мажино — репортаж для «Меркьюри». Зато Прекрасная певица привозит из Бразилии на три миллиона мехов, драгоценностей, платьев, кучу золота плюс любовника-миллионера, который хочет на ней жениться. В своих «лекциях» она утверждала, что «можно быть экзистенциалистом и при этом мыться в ванной несколько раз в неделю». Что еще? Бост приезжал к нам в Ля Пуэз, Старая дама испытывает к нему слабость. Мы ели страсбургский пирог, пили шампанское, к величайшему раздражению старого-господина-которого-никто-никогда-не-замечает.
Правда ли, что Чикаго угрожает радиоактивное облако, а также снег, загрязненный в результате испытаний атомного оружия в Неваде? Со дня на день Вы, значит, можете упасть замертво. Слышала, каких-то негров подвергли суду Линча за изнасилование белых женщин, что немыслимое число пассажиров вы уничтожили в железнодорожной катастрофе под Нью-Йорком, что на улице замерзла молодая негритянка. Ну и страна у вас! В Ля Пуэзе я вспоминала на досуге об озере, о виски, о потерянном в песке ключе, о множестве других событий, и сердце сжалось от тоски. Еще одна причина, мешавшая мне писать.
Получила печальное письмо от Натали, простое, милое, но печальное. У нее, у бедной, в лучшую сторону ничего не меняется. Если она приедет летом в Париж, надо будет побыть немного с ней, хотя она, естественно, и думать забыла, что обещала вернуть мне занятые деньги.
Вашему письму повезло, ибо два других, которые мне переслали, до адресата не дошли. Ваше же, толстое и симпатичное, ожидало меня здесь. Продолжайте писать. До свидания, чудовище мое, помнится, что Вы любили меня когда-то.
Ваша Симона
Милый. Опять одно из этих маленьких голубеньких писем, однако большего я и не заслуживаю, поскольку давно не писала сама. Я обратила внимание, что Вы пользуетесь новой пишущей машинкой. Жду истории ее появления. Бедная Бетти! Такая лукавая, и знает, что такое литература, раз ей понравилась «Гостья». Мне очень жаль, что она свихнулась до такой степени. У Вас совершенно замечательные друзья, дорогой мой, а французская поговорка гласит: «Скажи, кто твой друг, и я скажу тебе, кто ты». Последнее точно уж имеет к Вам самое прямое отношение. Что у Вас с фильмом? Виан, которого я встретила несколько дней назад, перевел уже тридцать страниц — адский труд, но ему кажется, что он ухватил Ваш стиль и сможет делать по десять страниц в день, так что кончит в апреле. Будем надеяться.