Страница 139 из 226
Сегодня вечером капитан ведет нас нанести визит коралю и королеве туарегов. Король вполне настоящий, под его властью 10000 душ. Есть одна загвоздка в этом деле: ученый и любезный лейтенант должны были нас сопровождать, однако учительница, прознав об этом, взревновала к ученому, а капитан рассердился на лейтенанта настолько, что запретил нам идти с ним. Капитан этот, надо сказать, человек всемогущий, от него зависит, получить или не получить разрешение на пребывание в городе, он контролирует автомобильное движение и все прочее. Поскольку каждый спешил предложить нам свои услуги в качестве проводника, свидание с королем едва не сорвалось. В конце концов капитан решил сам отвезти нас на своей машине. О, какая смешная драма! Два дня драмы! Вся эта часть Африки, включая Сахару, остается под военным контролем, так как эпоха кровавых сражений с европейцами, когда их всех перебили, — еще на всеобщей памяти. Здесь белые обращаются с местным населением прилично, ибо страна слишком бедна, чтобы речь могла идти о каких-либо поборах. Во Французской Западной Африке, куда я еду, все обстоит гораздо хуже. При гражданских губернаторах кучка белых обогащается, нещадно эксплуатируя бедных чернокожих.
О других прелестях расскажу Вам в следующий раз, теперь же довольствуйтесь прелестью моей упорной к Вам любви.
Ваша Симона
Дорогой и любимый. Писание писем становится бесполезным занятием, если никто почту не отправляет. В результате целая неделя прошла без возможности отослать Вам новые тонны африканской любви. Очень горячей любви, милый мой. Если уже в Меденине можно было спечься заживо, представьте себе, каково в Гао.
Сартр и я нанесли визит королю туарегов. Сопровождали нас все важные особы Таманрассета: учитель и его жена, капитан и его жена, ученый (дважды разведенный и без жены). Мы не забыли принести с собой чай и сахар, так как король подарками не брезгает. При феерическом свете луны возникло затерянное в самом сердце пустыни стойбище, дороги — никакой, машина просто ехала прямо, никуда не сворачивая. Ужин имел место не в шатре, просторном, очень чистом, сделанном из прекрасной кожи и окруженном живой изгородью, а снаружи, у огня, где мы пили чай. Женщина играла на единственной струне гибрида скрипки и барабана невыразительную музыку. Ученый подскочил, осыпанный искрами от гигантского факела в руках двух импозантных туарегов, причем свет был столь сильный, что он принялся фотографировать.