Разрушение

— Ты бы никогда никому этого не сказал, — прошептала она.

— Моя дорогая сладость. — Я навис над ней и провел одним пальцем по нарисованным листьям. — Ты забываешь. То, что я никогда никому не скажу, я всегда скажу тебе.

— Значит… — Она прочистила горло. — Значит, тебе нравится?

— О, я собираюсь сделать нечто большее, чем просто полюбить то, что ты сотворила. Но есть одна проблема.

Ее глаза вспыхнули от неуверенности. Я сдержал ухмылку, что было легко, учитывая, что мой язык потерял способность к движению. По крайней мере, при таком состоянии рассудка.

Обогнув ее, я зашагал к хижине и через секунду вернулся с кисточкой для лица. Я крался к ней, словно пантера, перебрасывая предмет между пальцев. — Проблема в том, что ты кое-что пропустила.

Удерживая ее взгляд, я обхватил ее за талию и развернул к покрытому мхом пню, побуждая ее снова сесть. Прозрачный пеньюар распахнулся шире, обнажая ее перед моим голодным взглядом. Как только ее прекрасная задница опустилась на пень, я шагнул в проем между ее бедер.

Затем я прижал кончик кисти к вершине ее груди. Дыхание Бриар перехватило. Медленно я провел кисточкой по ее коже, которая покрылась мурашками, от чего ее сосок потемнел.

Веки принцессы затрепетали. Она опустила голову и наблюдала, как я ее украшаю. Я заранее обмакнул инструмент в краску. Внимательно я нарисовал еще один кленовый лист рядом с ее соском, выводя его контур на коже.

Затем, как настоящий злодей, я покрутил кончиком кисти вокруг этого самого соска, заставляя его туго сжаться. Тихий вздох сорвался с ее губ, когда я прикоснулся к самому острию. Ее бедра разошлись еще шире, словно рефлекторно.

Словно она знала, что будет дальше.

Поскольку пигмент был изготовлен из натуральных фруктов, он был безвреден. Тем не менее, я отстранился и попробовал волоски на вкус, мои губы впитали цвет.

Это позволило мне перейти к худшему. Небрежно я вернул кисть к ее прекрасным грудям. Оттуда я провел ею над ее пупком и погрузил предмет между ее бедер. Бриар заскулила и вцепилась в мои плечи. Она не сводила с меня глаз, пока я водил кисточкой вверх-вниз по ее промокшей складочке, втирая ее возбуждение в щетину, собирая его. Легкие прикосновения вытягивали еще больше влаги из ее тела, ее киска блестела и обволакивала кисть.

Ее рот приоткрылся. Страдальческое выражение исказило ее черты, сместив лист-ромб, обрамляющий ее глаз. Мне до безумия хотелось посмотреть на то, как кисточка мажет по краям ее пизды. Но еще больше я хотел видеть, что это делает с ее лицом.

Легко — порочно — я обрисовал ее щелочку. Затем я провел кончиком к ее выступающему клитору и обвел бугорок, размазывая по нему влажные доказательства ее желания.

Бриар заскулила. Она придвинулась ближе, еще шире раздвигая ноги.

Да. Вот так, моя колючка.

Позволь мне отметить тебя так же, как ты отметила меня.

Ее всхлипы переросли в стоны, когда я провел кончиком с перьями по набухшей плоти и начал скользить им по вершине. Вперед и назад. Вперед и назад. Бриар забормотала и еще крепче вцепилась в мои мышцы. Изящно она перекатывала задницу, натирая свои складочки о щетину.

Она продолжала вращать нижней частью тела, ее киска терлась о кончик кисти. Наконец, она издала болезненный звук, ее лоб прижался к моему, а глаза зажмурились. Я смотрел на нее, мышцы моего лица напряглись до такой степени, что у меня могла начаться мигрень. Не то чтобы меня это ебало.

Я упивался видом лица моей принцессы, искаженным в отчаянии, словно она могла рассыпаться на миллион кусочков. Но ей не о чем было волноваться. Если бы она раскололась на фрагменты, я бы собрал обломки и склеил ее заново. А пока я промокал ее киску и чувствовал, как ее стенки сокращаются от мягких волосков.

Бриар подалась талией вперед, прижимая клитор к вершине. Ее стоны становились все тише и быстрее, тяжелые вздохи со свистом вырывались между нами. Я издал хищный звук и зафиксировал ее свободной рукой, медленно подтягивая к себе, помогая ей оседлать кисть. Ее брови сошлись от удовольствия, когда она вмазала себя в перья, ее клитор вдавился в них.

Наконец, я позволил себе взглянуть. Всемогущие Сезоны, она выглядела потрясающе. Ее складочки стали влажными, а макушка клитора выдавалась вперед, бусинка кожи раздулась.

Мысль о том, что позже придется отмывать эту кисточку, выводила меня из себя. Но мысль о том, чтобы использовать ее снова — чтобы заставить ее дрожать, чтобы подвести глаза сурьмой — манила меня. От этой мысли в моей груди зарокотала пьянящая вибрация.

— Я сейчас кончу, — сломленно призналась Бриар, ее слова распадались на части. — О Сезоны, я сейчас кончу.

Я поднял голову, чтобы насладиться ею. — Я знаю, сладость.

Я видел это в тугом румянце ее киски и дрожи ее клитора. Я слышал это в октаве ее голоса, в бешеной скорости ее выдохов. Я чувствовал это в том, как она дрожала, как ее пальцы впивались в меня, и в том, как мой член расширился до невыносимых размеров.

Бриар замерла. Ее тело напряглось, а глаза сузились. Еще через секунду она разлетелась на осколки.

Хриплые крики сорвались с ее губ — мучительные, торжествующие. Я смотрел, как она сгорает, наслаждался этим зрелищем и страдал от этого. Ее тело извергалось, конечности спазмировали, а киска протекала от удовольствия.

Блядский ад. Мой пульс взбунтовался. То же самое всепоглощающее чувство наполнило меня до краев.

Она. Это всегда была она.

Она погубила меня на всю жизнь.

Когда оргазм Бриар пошел на спад, она обмякла на мне, словно падшая искусительница. Я держал ее и стонал. Могла ли эта женщина быть еще более сексуальной или божественной?

Да, могла. Ибо принцесса внезапно отстранилась от меня, ее глаза были подобны сверкающим серебряным монетам. Она позволила своему любовнику повеселиться.

Теперь она собиралась повеселиться сама.

Выпрямившись, принцесса встряхнула своими рыжими волосами. Ее груди приподнялись из распахнутого пеньюара, твердые соски указывали на меня и будоражили мои вкусовые рецепторы.

Она тяжело дышала: — Отвали, шут.

Я вытащил промокшую кисть, сунул щетину в рот и обсосал ее, как леденец, наблюдая, как расширяются ее зрачки. Закончив, я облизнул губы, наслаждаясь ее мускусным вкусом. — Кто? Я?

— Ты, — прохрипела она, выхватывая кисть из моей руки. — Я вышла сюда в таком виде не просто так, и ты не будешь меня отвлекать.

— Кажется, я уже это сделал.

— Делай, как я говорю.