Разрушение

Но Нику заговорил первым: — Ибо таково наследие Сезонов.

Поэт пошутил по поводу того, что он «унаследовал» мою черту, и это слово, должно быть, сработало как триггер в сознании Нику. Таким образом, его заявление должно было быть невинным. И все же оно пронеслось по комнате, словно циклон, высасывая кислород из моих легких.

Улыбка Поэта погасла. Его черты сузились, превратившись в хмурую гримасу.

Смятение и трепет сковали мои вены льдом, пока мы с шутом в шоке смотрели на его сына. Теперь, когда восторг от знакомства с леди прошел, Нику просто играл с лентой на запястье отца.

Старый континентальный афоризм гласил, что люди с якобы «здравым умом» были единственными существами, достойными существования. Он утверждал, что это правило было волей природы — всемогущих Сезонов. На протяжении всей истории никто никогда не оспаривал это нелепое предположение.

Но проблема заключалась не только в том, что сказал Нику. Проблема была в том, как он это сказал. В голосе, который он использовал. Нику изменил свой тембр так, чтобы он звучал в точности как у того человека, который произнес эти слова ему.

Он не высказывал собственные мысли. Он цитировал кого-то дословно.

Риз уже произносил эти слова в библиотеке. В ту ночь он процитировал афоризм континента. И все же голос, который использовал Нику, принадлежал кому-то другому — человеку, который повторил слова короля, что могло быть совпадением. Или чем-то другим.

Это мог быть голос приспешника, находящегося под его командованием.

Сбитые с толку, наши гостьи переводили взгляд с одного на другого. Не привыкшие к Нику, они не могли понять, исходила ли проблема от него одного или из другого источника.

— Все в порядке? — спросила Пози.

— Мы сделали что-то не так? — неуверенно произнесла Вейл.

Каденс заколебалась, а затем пробормотала им: — Не думаю, что дело в нас.

Пока я меряла шагами комнату, их озадаченные выражения лиц становились все глубже. Не только эта цитата грызла мои ребра. Я постучала костяшками пальцев по ладони. — Король Лета сказал, что нападавшие убили Мерита только для того, чтобы доказать, что они могут обойти наших солдат. Из этого следует, что они могут обойти любые баррикады, например, подземелье.

— Король Лета? — дрожащим голосом переспросила Пози. — Нападавшие?

— Кто такой Мерит? — спросила Вейл.

Каденс прижала руки к их предплечьям, чтобы заставить их замолчать. Тем временем свирепый взгляд Поэта сжался, как кулак. После того, как Нику заговорил, шут понял, к чему я веду.

Я остановилась на полушаге и посмотрела на Поэта. — С чего бы королю понадобилось доказывать, что его шпионы могут обойти нашу оборону?

— Ему бы и не понадобилось, — прошипел Поэт. — Если бы мы и без того не верили, что это возможно.

Рыцари и стражники не усомнились бы в жителе замка. Они бы не стали задаваться вопросом о присутствии придворного в подземелье.

Я кивнула. — Его шпионы не при дворе.

Озадаченные, дамы ждали, пока кто-нибудь им все объяснит.

Поэт переключил свое внимание на сына. — Нику, — медленно пробормотал он. — То, что ты нам сейчас сказал. Где ты это услышал? Кто тебе это сказал?

Нику встретил взгляд отца. — Это игра?

— Да, — процедил сквозь зубы шут, гладя сына по щеке. — Можешь нам рассказать?

На что ребенок улыбнулся: — Мастер в саду сказал мне.

Глаза Поэта метнулись к моим, и на его лице вспыхнула сбитая с толку ярость. Заседания совета коснулись лишь поверхности, поэтому, хотя он и понимал, что означает роль Мастера в Осени, он все еще не знал всего масштаба.

Зато знала я.

Шпионы не просто жили за пределами двора. В какой-то момент один из них, должно быть, встретил Нику в Теневом саду. И если один из них называл себя Мастером, это означало…

Это поразило меня, словно удар динамита. Я знала, кто были шпионы.

22

Поэт

Она пронеслась по коридорам. Подол ее платья шуршал по полу, ткань цвета шампанского вспыхивала, как факел. Мы, я и леди, крались следом. Эйр увел Нику в его комнату, ибо это было то, что моему сыну никогда не следовало видеть.

— Мастера — это гильдия лучших ремесленников Осени, — на ходу пояснила она, сжимая в пальцах мерцающие слои юбки. — Это элитарная группа, члены которой унаследовали титулы от своих предков. Мастер-оружейник, мастер-кузнец, мастер-строитель… — Бриар остановилась и бросила на меня через плечо властный взгляд. — Мастер-ювелир.

Как и в случае с Нику, меня поразило не само название. Меня поразил тон, которым она это произнесла — хрупкий, словно готовый рассыпаться у нее во рту.

Мои кулаки сжались. Что бы ни заставляло ее так говорить, с этим нужно было покончить.

— То есть, это элитные крестьяне? — поинтересовалась Пози.

— Нет, — настояла Бриар. — Не крестьяне. В Осени эти профессии приносят хороший доход. Особенно Мастерам. Они наслаждаются богатством и признанием. Как и дворяне, они владеют землями, держат слуг и ни в чем не нуждаются. В плане статуса это высший ранг, которого может достичь ремесленник.

— Хотя звучит так, будто они его не заслужили, — возразила Каденс. — Раз уж они его унаследовали.

Бриар кивнула. — Это старинное братство, традиция, созданная века назад. Титулы всегда передавались потомкам. И хотя секреты каждого ремесла исторически переходили из поколения в поколение в пределах семьи, небольшая часть ремесленников сейчас настаивает на том, что звание нужно свободно зарабатывать. Его следует присуждать как награду, а не передавать по праву рождения. Мы с матерью тоже так считаем, и мы сделали это нашей целью на будущее, но эту сложную систему трудно изменить.

Ах. Теперь намеки на небольшое восстание против этой традиции обрели смысл. Я мог догадаться, что эти элитные наследники и наследницы думают о такой перспективе. Быть Мастером — это привилегия, и я сомневался, что они расстанутся с ней добровольно.

Принцесса рванула вперед и устремилась в соседний коридор, а мы за ней. Она остановилась возле неприметной панели и прижала ладонь к одному из лепных украшений, которое глубоко погрузилось в стену, как механизм.

Дверь отъехала в сторону, открывая проход в черную дыру. Поскольку я уже выучил скрытые проходы в этом замке, я знал, куда она нас ведет.