Разрушение

В разгар этого мы анализировали каждого человека, выискивая зацепки — оплошности, которые выдали бы шпионов Риза. В этом отношении, стоило кому-то хоть раз не так посмотреть на Бриар, как я ощетинивался. Непрерывный поток рычания зарождался у меня в горле, и я представлял себе кинжалы, спрятанные под пальто. Я потерял счет тому, сколько невинных свидетелей едва не лишились конечностей, сколько раз я небрежно вставал перед Бриар, словно баррикада, и как часто мое тело чувствовало себя при этом совсем не небрежно.

Все это время мы продолжали использовать тайные знаки, которым научили друг друга. Да и наши пальцы неизбежно поддавались искушению физического контакта. Вынужденной близости было не избежать, но эти жесты казались естественными, неотъемлемыми, предначертанными судьбой. Бриар разыгрывала благовоспитанную уловку и разглаживала мой рукав. Я скользил пальцами от ее шеи к копчику, вызывая дрожь по спине наследницы.

В какой-то момент я обнял Бриар за талию, прижал к своему боку и пробормотал: — Ближе, сладость. Мы должны выглядеть так, будто безумно влюблены, помнишь?

Ее взгляд скользнул в мою сторону, и это выражение сводило меня с ума. Что бы она ни видела в ответ, это, должно быть, отражало то же самое. Наш транс кристаллизовался до такой степени, что нам потребовалась едва ли не целая минута, чтобы оторваться друг от друга.

Судя по тому, как сияла Бриар, можно было подумать, что мой член каждую ночь одаривал ее здоровой порцией оргазмов. А судя по тому, как я кружил возле принцессы с собственнической стойкой телохранителя, можно было подумать, что она отвечала мне тем же удовольствием.

Можно было подумать, что все в порядке. Можно было подумать, что мы преодолели все, что, черт возьми, кипело между нами.

И это было бы чертовски неверно.

Нику скакал между мной и Бриар. Его восторженная болтовня была заразительна, пока принцесса проводила для него обещанную экскурсию по Блуждающим Полям. Теперь, когда я изучил планировку замка, я мог контролировать каждый участок так, словно у меня было двадцать пар глаз. И знание того, что Нику может наслаждаться собой, бегать и играть на улице, наполняло меня восторгом до краев.

Профиль моего сына загорался при виде каждого стебелька, мимо которого мы проходили. Собственное волнение Бриар усиливалось, когда она рассказывала ему истории о преданиях полей и гигантах, которые ухаживали за этой местностью много веков назад. Она указывала на стебли, очертания которых напоминали тех древних хранителей — если присмотреться достаточно внимательно и под определенным углом — и отвечала на пулеметную очередь вопросов Нику. Каким бы своенравным ни был вопрос, она понимала его.

Нику держал нас за руки, пока мы шли. В какой-то момент хитрый маленький фейри отпустил нас, но сплел мои пальцы с пальцами Бриар, словно приказывая нам оставаться связанными, пока он убегал. Мчась впереди нас, он весело каркнул, пугая ястреба, парящего в облаках.

Мы с Бриар остановились, наблюдая за моим сыном, а не друг за другом. С надвигающимся впереди тупиком, плюс со знаниями принцессы о географии полей, Нику негде было заблудиться так, чтобы мы потеряли его из виду.

Что ж. Возможно, раньше я чересчур остро отреагировал.

Моя ладонь горела, прижатая к ладони Бриар, поток жара обжигал мои пальцы. Ее собственные пальцы дрожали, но она не отпускала.

Блядь. Она не отпускала меня.

Мы с принцессой повернулись одновременно. Мы смотрели друг на друга, и эта сила пронеслась от моего пульса к моему члену — резкая, внезапная, неоспоримая.

Затем Нику щебетал: — Папа! Колючка Бриар!

Это разрушило чары. Бриар моргнула и одарила моего сына смущенной улыбкой. Какой-то порыв уступил место, и она бросилась за ним. Они мчались сквозь стебли, и ранний закат осыпал их золотом.

Я стоял там, завороженный клеверными радужками Нику и огненными волосами Бриар. Одетая в вышитую блузку, небрежно заправленную в юбку, она скинула ботильоны и босиком помчалась за ним. Ее упрямый, идеальный рот приоткрылся, и ее смех слился с мелодичным хихиканьем Нику.

Она присела рядом с ним и показала, как собирать охапку стеблей. Бесценная цепочка блестела на ее лбу, центральный кулон подмигивал, и все же пальцы принцессы были покрыты грязью, пот покрывал ее горло, а грязь испачкала пальцы ног. Это видение ударило кулаком мне в грудь, этот удар нарушил мое равновесие.

Она выглядела так же, как тогда в коттедже Джинни.

Прекрасно. Болезненно.

Вот уж где истинная, прекрасная жестокость.

Бриар поймала мой взгляд. Убрав рыжую прядь с лица, она остановилась, и ее запыхавшийся голос напрягся. — Что? — защищаясь, спросила она.

Мой взгляд, должно быть, казался свирепым. Но причина была совершенно в другом.

Я хотел съесть ее заживо. Я хотел прижаться ртом к каждой части ее тела и ласкать языком складки ее киски, пока оргазм не польется мне в горло. Я хотел наказать эту колючую принцессу за каждое резкое слово, которое она произнесла с той ночи, как я вышел из ее покоев.

Я хотел разрушить ее до основания.

19

Поэт

Палаши Эйра полетели в меня, словно пара крыльев. Пока они рассекали воздух, я увернулся от их острий и оказался у него за спиной.

Первый Рыцарь резко развернулся ко мне, и сквозь его сосредоточенные черты пробился шок. Я был не в настроении отрабатывать прыжки в воздухе. Сальто назад не остудили бы тот жар, что кипел во мне в последнее время. А вот бой — вполне.

Для начала я решил сразиться с Эйром без оружия — моя скорость против его клинков. Мягко говоря, этот высоконравственный ублюдок сначала воспротивился, но в итоге подчинился моей просьбе не сдерживаться.

Эйр закрутил своими мечами в быстрой последовательности, и стальные лезвия ловили послеполуденный свет. Я ускользал от его оружия. Пот заставил потемнеть ткань его рубашки без рукавов, которая висела расстегнутой, позволяя прохожим вдоволь налюбоваться его анатомией, не раскрывая при этом всей картины. В отличие от него, моя обнаженная грудь открыто поблескивала на радость зрителям.

Вдалеке остановились придворные, чтобы понаблюдать. Бесчисленные пары глаз скользили по моему торсу: мое телосложение и навыки всегда были пьянящим сочетанием. Многие зрители уделяли Эйру не меньшее внимание — в его случае в основном женщины, поскольку рыцарь предпочитал исключительно их. Из-под ресниц они оценивали рельефный пресс и бицепсы мужчины.