Разрушение

Следующие его слова резанули, как лезвия. — Разве ты не имела в виду: к

нашим

ногам?

Раскаяние ударило меня под ребра. Он уже бросал на меня такой же взгляд в зале совета в библиотеке, когда я заявила, что никто не должен вести мои битвы за меня.

Я сказала:

мои

битвы.

Мои. Не наши.

Мои губы приоткрылись, чтобы ответить, чтобы загладить вину. Но Поэт оттолкнулся от ковра, резко развернулся и зашагал к выходу. Не оглядываясь, он распахнул дверь и с силой захлопнул ее за собой.

Поэт

Упрямая, безжалостная женщина!

Я стремительно вышел из покоев Бриар и прошел мимо стражников, топтавшихся по обе стороны от моих комнат. — Вон, — прорычал я, ударив ладонью по двери.

Двери распахнулись, и часовым не нужно было повторять дважды. Мое свирепое выражение лица и яростный приказ мигом вымели их из ниши. Сдержанность была нормой в Осени, до такой степени, что повышение, блядь, голоса считалось проступком. Это стало ясно еще при входе на вчерашний пир.

Короче говоря, наблюдение за моей истерикой нарушало их канон поведения. Да и сторожить шута из самого распутного Сезона на континенте в любом случае не было их любимым заданием. Если мне нужно было погноиться в одиночестве, стражники с благодарностью пошли бы мне навстречу. Благоразумно они разбежались, как мыши, и заняли позиции у входа в нишу.

Я ворвался в свои покои и захлопнул за собой дверь, деревянные панели с грохотом впечатались в косяк. Воистину, я мерил шагами комнату, мои сапоги резали ковер взад и вперед.

Да, это было королевство Бриар. Но нет, это была не только ее проблема.

В Ночь Жаворонка, сразу после того, как я заставил ее кончить в третий раз в лесу полевых цветов, разве я не спорил с Бриар о проблемах, с которыми мы столкнемся, если останемся вместе? Я предсказывал, что она будет поглощена своим положением, а я буду поглощен ее потерей, до такой степени, что мы отдалимся друг от друга.

И все же мы поклялись не допустить этого. Ее битвы станут моими битвами. Мои демоны станут ее демонами.

Мы будем править и любить как воины.

Обещание Бриар, данное в ту ночь, разрубило меня пополам. Когда дело касалось риска ради нее, у меня никогда не было иммунитета. Нарушать собственные правила, крушить стены и словесно или физически насаживать на кол любого, кто замышлял причинить вред принцессе, стало моим постоянным рефлексом.

Я поверил ее слову и принял эту авантюру с распростертыми объятиями. И все же в наших лесах уже появилась трещина. Она предъявила права на этот пиздец с Ризом, объявив его своей ответственностью, а не враждой, которая принадлежала нам обоим.

Видения атаковали мой разум. Эти стальные глаза, отражающие пламя. Этот решительный рот, изрыгающий на меня праведность. Гордое негодование, исходящее от нее, как влажный порыв — его мокрый жар.

Знойный поток пробежал по моим венам. Я остановился перед ростовым зеркалом и обхватил кулаком его резную раму. Как обычно в случае с принцессой, потребовалось время, чтобы моя кровь остыла, чтобы ее кипение сменилось медленным бурлением.

Лишь тогда я окинул помещение спокойным взглядом. Естественно, я провел тщательную оценку этих покоев, как только Нику устроился. Мои комнаты были обставлены в той же манере, что и остальная часть этого замка, напоминая искусно обустроенный кабинет или библиотеку.

За исключением того, что я заметил некоторые отклонения от нормы. Витиеватость и высота золотого зеркала над камином, хотя обычно здесь каминные полки украшали картины. Книжный шкаф, заполненный стихами и эротикой. Глубокие зеленые акценты, как в моих прежних покоях.

Шелковые подушки, которые тем не менее дополняли теплое постельное белье. Витражное стекло, вставленное в декоративное окно, оттенки которого отбрасывали калейдоскоп цветов на стены.

Огромные размеры моего гардероба. Количество шкафчиков, ящиков, отделений и вешалок, вырезанных в кедровых нишах. Туалетный столик, на котором хранились мои пигменты и краски для лица, ниша с ростовыми зеркалами, которые показывали человека со всех сторон, и маленькие ящички комода, каждый из которых годился для хранения безделушек для удовольствия.

Дополнительные постельные принадлежности хранились в шкафу, эта коллекция была окрашена в различные оттенки оранжевого. На тот случай, если Нику заберется ко мне в постель.

Элементы Весны. Вещи, которым я отдавал предпочтение.

Частицы меня, которые она воссоздала. Так же, как она сделала это для моего сына.

Эти опьяняющие виды последовали за мной в ее комнату прошлой ночью, разожгли мою кровь, пока я трахал ее на балконе. Теперь те же самые видения вызывали раскол в моей груди, ощущение разорванности.

Хотя ванная в моих покоях соединялась с комнатами Нику, вход через незнакомый проход сбил бы его с толку. Приучение моего сына к базовым вещам требовало времени. Не говоря уже о сложностях жизни в замке.

Пока он не привыкнет, я пошел более длинным путем. Выйдя из своих покоев, я зашагал по коридору и обнаружил Эйра, прислонившегося к стене и упражняющегося с одним из своих мечей с небрежным мастерством воина-ветерана. Запястья и руки рыцаря вращали оружие так, словно оно было прикреплено к его телу. Он двигался легко, без усилий и непредсказуемо, подражая самому ветру. Меч синхронизировался с ним, пикируя, словно бахромчатое крыло хищной птицы.

Для неопытного взгляда это производило впечатление бездумного размахивания мечом. То, как Эйр крутил это оружие, заставляло думать, что это проще, чем было на самом деле.

Хм. Я бы с удовольствием сразился с кем-то моего уровня. Я предчувствовал тренировочный поединок в ближайшем будущем, желательно с большой аудиторией. И как нельзя вовремя, ибо мне нужен был повод помахать острым предметом.

Хуже того, я не тренировался больше недели. Мои мышцы и рефлексы сейчас презирали меня.

Эйр заметил мое приближение, вонзил оружие в ножны на бедре и выпрямился. — Мастер Шут.

Я фыркнул. — Обойдемся без этого. Мы же говорили об этом, не так ли? Это раздражает и совсем не провокационно.

После минутного колебания он кивнул. — Сэр… э-э, Поэт.

— Так-то лучше.

Мужчина снова расслабленно прислонился к стене и посмотрел на меня с кривой усмешкой, изогнув брови. — Думаю, вы их напугали.