Разрушение

— Сказала бы ты, что это знак от всемогущих Сезонов держать себя в руках? Если так, то очень жаль. Потому что я ни черта не собираюсь к ним прислушиваться.

Я сделала вид, что должным образом обдумываю это.

— Полагаю, мы можем сделать исключение.

— Ты в этом уверена? Не знаю, радоваться мне или оскорбляться, что я тебя так и не вымотал.

Мы были в пути уже две недели. Хотя каждая мышца в моем теле ныла от сидения в салоне кареты, в путешествии были и свои тайные прелести, как и свои удовольствия, особенно, когда мы были скрыты от чужих любопытных глаз.

Жар подступил к моему горлу. Со стороны было не понять, но мы наводили беспорядок в этом интерьере каждую ночь. Поэтому, долгая поездка была не единственной причиной моей ломоты в теле. Мой шут обладал такой выносливостью, что мог пережить целую армию.

Я вздернула подбородок.

— Как королевскую особу, меня не так-то легко истощить.

— Да, это правда. В таком случае, дорогая Бриар, мне придется удвоить свои усилия. — Поэт нежно обхватил мое лицо. — А теперь…

Но прежде чем он успел прижаться губами к моим, жажда шута сменилась замешательством. Он отпрянул, его брови нахмурились от внезапного озарения.

— Где мы?

Поскольку я его отвлекла, Поэт не обратил внимания на пейзаж за окном, и, к своему удивлению, я тоже забыла о том, где мы находимся, как только эти гипнотические глаза открылись.

Тут же меня поразил аромат. Эта смесь терпкости и сладости была настолько сочной, что я ощутила ее вкус на языке.

Яблоки. Затем, плодородная почва.

Мои губы расплылись в улыбке, тот пьянящий трепет вспыхнул с новой силой. Поэт впился взглядом в мое лицо, все понял и резко подался вперед. Его свободная рука схватилась за оконные занавески с кисточками.

На этот раз я поменяла нас местами. Выскользнув из объятий Поэта, я протиснулась за его спину и обхватила руками его живот. Решив сполна насладиться его реакцией, мое внимание металось между пейзажем и его профилем.

За дорогой на лес лился закат. Туман стелился сквозь массивные стволы буков, их лиственные кроны пылали пряными красками. Из-под земли пробивался мох, а обнаженные корни змеились по холмам.

Усатая, колючая и полосатая фауна сновала между кустами, животные двигались слишком быстро, чтобы определить их вид. Но одно оставалось неизменным среди всех этих созданий. Одни были покладистыми, другие — плотоядными, если столкнуться с ними без оружия.

Кроме того, в этих краях следовало остерегаться прикасаться к некоторым высохшим кустарникам, не говоря уже о том, чтобы забрести не в ту полосу тумана или недооценить поля урожая.

Спокойная, облачная глушь. Неукротимые опасность и красота этого места.

Осень.

Поэт смотрел в оцепенении, словно никогда раньше не видел леса. Его глаза скользили по каждому сплетению ветвей и кустарников. Он вытягивал шею, чтобы увидеть больше, чтобы поймать каждую деталь до того, как она пронесется мимо. Но больше всего взгляд шута был прикован к цветовым навесам, свисающим с деревьев.

Положив подбородок ему на плечо, я прошептала:

— Мы дома.